Тело, помятое и искусанное, сладко гудело после мужского внимания.
Разнеженная их горячими телами, я лежала, пока не стало зябко.
Ежась, я неловко села, потянулась за футболкой, собрала остальную одежду и побрела к озеру. Это будет ужасно холодно, но надо ополоснуться. Я заметила, что парни идут за мной и улыбнулась.
Мои любимые мальчики… Как славно, что мы втроем.
Бросив вещи на берегу, я с разбегу забежала в воду, и завизжала от холода. Парни присоединились, мы брызгали и гонялись друг за другом. В конце концов, они меня поймали и сделали вид, что вновь пытаются пристроиться.
Нарвала травы и обтерла ноги, надела белье и джинсы, а затем футболку с порванным воротником. Мальчики тоже оделись, как смогли — в обрывки своих джинсов.
— В машине есть одежда, — сказал Руслан. — Идем к дороге.
Я побрела через поле вслед за ними. У меня не было ни капли неловкости, словно все идет своим чередом. И братья держались друг с другом, как раньше, до нашего расставания.
Пусть через свое тело, но я была безумно рада, что сумела их примирить. Иначе им не выжить. Это удача, что им хватило разума не только это понять, но и принять. Нет смысла из-за меня ссориться, когда я могу принадлежать обоим.
А пока у нас было другое, более важное дело — моя дочь. И теперь я знала, где ее искать.
Глава 55
К травнице мы приехали втроем.
Она заметила нас со двора и остановилась, глядя, как Руслан паркует пикап напротив калитки.
Как только мы вышли из машины, он все поняла. Первыми выбрались парни, я шла последней, почти не чувствуя ног от слабости и эйфории. И страшно волновалась, надеясь, что скоро увижу дочь.
Руслан с силой толкнул калитку.
— Где ребенок, старуха? — зарычал он, обнажив клыки. На шее вздулись вены.
Кир обошел брата и приблизился к женщине с другой стороны, с металлическим шорохом вынул из ножен свой нож.
Она знала, кто мы. Знала, почему его назвали Зверем, что мой Руслан беспощаден. Она сразу сдалась: присела, закрываясь руками, и повалилась на колени. Сухие ноги подвели, не выдержав от страха."
"Руслан расправил плечи, словно перед ним был противник, а не пожилая травница. Ему нет разницы, кого пугать — со всеми он поступал одинаково. Кир приставил ей нож к горлу. Мышцы подрагивали, словно ему не терпелось пустить его в дело.