— Чем?
— Ты что, меня осуждаешь? Сама спелась со львами, дорогуша! Надолго хватило твоей верности? Да тобой, красавица… Помнишь, я к тебе приходил, как ты порвала с ними? Ты со мной говорить не захотела.
— Помню.
Я была подавлена после преждевременных родов. Но сразу поняла, что следователь-оборотень с хитрой улыбкой и удостоверением, только мне навредит. Можно уметь чувствовать не только оборотней, но и плохих людей.
Постойте… Шантажировать…
Я даже изменилась в лице.
— Чем ты их шантажировал?! — крикнула я.
Весь «Авалон» знал, что я была беременна. А затем ушла из клуба, без ребенка и уже без живота. Он что, думал, что мальчики убили мое дитя?
— Говори, — велел отец.
— Я нашел доказательства, — торопливо сказал Леонард, вновь покосившись назад. — Думал, это поможет карьере или карману, как повезет… Никто не знал, что с вами было, а я выяснил! Говорили много…
— Что ты узнал? — напряглась я. — Что про меня говорили?
— Что тебя там опоенную держали, насиловали… А другие, что ты сама с ними жила.
Он говорил, захлебываясь словами, я едва разбирала сумбурную речь.
— Что за бред ты несешь? При чем тут кухня?
Но я догадалась — не бред. Было страшно слушать продолжение.
— Бред, — он истерично рассмеялся. — Оливия! Ты жила там два года! В смене было трое человек, все работники кухни. Они заперли их и сожрали. А первого знаешь кого?
— Кондитера, — растерянно пробормотала я, чувствуя, что вот-вот хлопнусь в обморок.
Я ела миндальные пирожные накануне и мальчики об этом знали.
Леонард резко рассмеялся. Сейчас он напоминал сумасшедшего: глаза безумные, открытые живые эмоции, словно он прощается с жизнью.
— А я не дурак, — протянул он. — Совсем не дурак, драгоценная моя. Вот и решил, что неспроста. Сходил к тебе, людей поспрашивал, тачки ваши осмотрел. Ты знаешь, что за городом состав почвы другой? Концентрация металлов ниже, а удобрений больше, если пашня там… А еще вкрапления…
Мне показалось, что он не выдержал напряжения и сошел с ума.
— Яблочки, иголочки… Оливия, я нашел ваше дерево и раскопал под ним правду. Именно с этим я к ним пришел.
Я пошатнулась, пытаясь схватиться за воздух. Я как будто стала невесомой. Только на нашей грешной земле невесомости нет, и я вот-вот упаду в траву и колючки."
"Старший сын поддержал, крепко обхватив руками.