Отправить ее обратно к Марку униженную и трахнутую им столько раз, сколько он захочет. Это был идеальный план.
Руслан все просчитал. Он знал, что Ева не сможет после всего быть с Марком прежней. Не сможет быть такой же, какой была до встречи с Русланом. Она, может, и притворялась, но он был уверен, что она не из тех, кто легко спит с другим, пусть даже ради спасения родного человека. А тут он узнает, что этот уебок бил ее. И брал без ее согласия. Насиловал.
— Руслан, я… — она замолчала, стоило ему на нее посмотреть.
— Всё закончено, — отчеканил он. — Одевайся и проваливай!
— Что? — ее глаза расширились от ужаса. — Нет! Ты отказываешься от меня? От этой ночи? Пожалуйста, скажи, что нет.
Она приноднялась, прикрыла грудь одеялом и ждала его ответа.
— Я сказал, проваливай на хер из моего дома. С Марком я буду разбираться сам.
— Нет, пожалуйста!
Он не выдержал. Это стало последней каплей, оглянулся в поисках ее платья. Его нигде не было. Тогда он подхватил ее под локоть и силой заставил подняться с кровати.
— Руслан, выслушай!
Он не хотел ее слушать. Не сейчас, когда и так был на грани того, чтобы простить на хрен все и позвонить Марку, сказав, что Ева останется с ним. Он был уверен, что она останется, но ему это не было нужно.
Она ему не нужна!
— Я. Не. Хочу. Ничего. Слушать. Одевайся и уходи.
Она кивнула, забежала в ванну, а потом он услышал, как она защелкнула двери.
— Какого хера ты творишь?
— Мне нельзя возвращаться, — прошептала она жалобно.
"Удивительно! Он насиловал ее, а она за него упрашивает. В ногах у него валяется и идет на последние меры, лишь бы защитить того, кто над ней издевается? Руслан явно что-то не понимал, но вместе с тем его накрывала злость. Она не боялась Марка, она не была бедной и несчастной, она выполняла свою роль до конца и стояла намертво за того, к кому ушла от него семь лет назад.
Глава 10
Ева
— Все, говоришь? — мне кажется, что даже сквозь дверь я вижу его ухмылку на лице. — Выходи, Ева, время делать все пришло.
Я медленно поднимаюсь с пола, куда осела, стоило мне закрыть дверь. Делаю несколько робких шагов, вытираю со щек слезы и дергаю защелку. Причин верить ему нет, но что мне остается. Я хочу крикнуть: “Марк угрожает мне родителями, обещает убить их”, но молчу. Скажу ему это потом. После всего.