Иль Мактуб. Судьба Эмира

— Мы найдём Амира, — сказал он тихо. — Я не знаю, почему он это сделал, но я узнаю правду.

Я не ответила. Моё сердце было разорвано на части. Всё, что я могла думать, — это о своих детях. О том, что теперь я не могу верить никому.

Глава 19

Я не могла больше это держать в себе. Это сжигало меня изнутри, каждое слово Амира, каждая его правда, каждая деталь о том, что произошло, разрывала меня на куски. Я чувствовала, как всё внутри меня умирает, как тлеет в глубине души. Я больше не могла молчать.

Ахмад стоял передо мной, его взгляд был тёмным и мрачным, будто он знал, что я собираюсь сказать.

Он смотрел на меня так, будто что-то почувствовал заранее, но не мог понять, откуда исходит угроза. Я сидела напротив него в больничной палате, где Саша спал на кровати. Его лицо было бледным, кожа словно прозрачная. Мы вышли на балкон. Ахмад нервно курил, а в моём сердце кипела ненависть. Она росла день ото дня, начиная с того момента, когда Амир рассказал мне правду. И теперь я была на грани, готовая выплеснуть всё, что накопилось за эти дни. Моя кровь кипела от обиды, ярости и боли. Я должна была это сделать. Пусть после этого Ахмад меня уничтожит! Плевать! Я не могу видеть все это притворство! Я хочу знать где правда?

— Ахмад, — я произнесла его имя, и он сразу же поднял глаза на меня. Я видела, как его мышцы напряглись, как он весь собрался, как будто чувствовал надвигающуюся бурю.

— Что? — его голос был ровным, но я видела, как в его глазах блеснуло беспокойство.

Я вдохнула глубоко, но это не помогло.

В груди, в голове — всё разрывалось на части, когда я начинала говорить. Я больше не могла это держать в себе.

— Амир… — начала я, но голос сорвался. Я закрыла глаза на секунду, заставляя себя собраться с мыслями. — Он рассказал мне всё, Ахмад. Всё.

Я видела, как он сразу напрягся. Как его челюсть сжалась, как мышцы на лице стали жёсткими, будто он уже предвидел, о чём я собираюсь говорить, но не мог остановить этот поток. Я продолжала, не давая ему времени переварить.

— Он рассказал мне о Рамиле, — мой голос стал тише, почти шёпотом, но я видела, как его глаза потемнели.

— О том, как ты его убил. О том, что он был твоим сыном… твоим настоящим сыном. И ты забрал меня у него. Ты отнял у своего сына женщину, которую он любил, а потом убил его.

Я видела, как его кулаки сжались, как лицо его напряглось, но он всё ещё молчал. Его взгляд был прикован ко мне, но я не видела в его глазах того, чего ожидала. Никакого раскаяния. Только холодная тьма.