Надо отдать брату должное: Энда почуял появление Рована раньше, чем тот проскользнул в окошко, преодолев хлипкую магическую защиту. Брат сидел на кровати (это вам не койки на корабле Рульфа), но одетый для сражения. Рука сжимала эфес меча.
Рован вернулся в фэйское обличье. Энда оглядел его с головы до пят:
– В каком качестве ты сюда явился, принц? Убийцей или посланником?
– Ни в том и ни в другом, – ответил Рован, приветствуя брата легким кивком.
Как и у Рована, у Энды были серебристые волосы и зеленые глаза, но с коричневыми крапинками.
Если Рован был прирожденным воином и воспитывался соответствующим образом, Энда был создан для придворных интриг. Природа не обидела его ни ростом, ни мускулистостью. Но плечи Энды уступали по ширине плечам Рована, а его фигуре недоставало воинской прочности. Возможно, причиной была разница их обучения. Брат приплыл сюда не командовать войсками своего отца, а больше для представительства. После нескольких десятилетий их сравнительно вольного детства пути Рована и Энды достаточно сильно разошлись.
Рука Энды оставалась на эфесе изящного меча. На лице не отражалось ни малейшего беспокойства.
– А ты изменился, – заметил брат, сдвигая брови. – Лучше выглядишь.
Когда-то они с Эндой, невзирая на различия жизненных путей, были дружны. Но это было давно, до встречи с Лирией и… до всего остального. Рована тянуло рассказать, кто виновник этой перемены, но он не мог тратить время на посторонние разговоры.
И все же Рован сказал:
– И ты тоже изменился, принц.
– За это можешь благодарить моего парного, – сдержанно улыбнулся Энда.
Раньше такое признание всколыхнуло бы в Роване не самые лучшие чувства. Слова Энды напомнили ему, что брат – не воин, а знаток придворных лабиринтов. Но Энда не был лишен чутья и умел улавливать важные особенности. Он, конечно же, уловил запах Аэлины, который теперь навсегда соединился с запахом Рована. И потому Рован кивнул и, слегка улыбнувшись, сказал:
– Если не ошибаюсь, твой избранник – сын господина Кергана?
К запаху Энды тоже примешивался другой запах, подтверждавший догадку Рована.
– Да, это он.
Энда поглядел на кольцо, украшавшее его палец:
– Мы объявили о парных узах и в начале лета сочетались браком.
– Хочешь сказать, что ты ждал его сто лет?
Энда пожал плечами. Пальцы, сжимавшие эфес меча, ослабли.
– Достойного избранника, принц, не грех и сто лет дожидаться.