Для твоего же блага лучше солгать о возрасте.
— Как хорошо, когда тебя никто не знает: можно скостить возраст, — усмехнулась я.
— Такое сойдет с рук, только если скостить немного, как в твоем случае. Хочешь есть, Валерия? Я попрошу Рика принести нам что-нибудь.
Я тут же, как по сигналу, ощутила дикий голод, и кивнула. Ллара подошла к двери, дернула за шнурок, который я до этого не замечала, и уже спустя минут пять прибежал Рик, взволнованный, запыхавшийся, любопытствующий. Я с интересом его оглядела: рослый, худой, веснушчатый, глаза серо-зелено-голубые, лукавые, а ежик волос на голове примерного того же оттенка, что и шевелюра ллары Эулы.
— Эта перерожденная девушка – плад, ее зовут Валерия, — сказала она. — Никому не говори о ней, Рик, покуда я не разрешу.
— Как скажете, моя ллара, — кивнул мальчишка, стрельнул в меня взглядом и сразу же отвернулся. Еще бы! Одетая женщина не так интересна, как раздетая.
— Принеси нам поесть, но в кухню не подымайся. Загляни лучше в кладовку, возьми что попроще.
— Да, моя ллара!
Мальчик развернулся и исчез где-то в коридоре. Прикрыв дверь, Эула проговорила:
— Рик – храмовый служитель. Несколько лет назад я спасла его и решила сделать служителем. Он будет при храме, пока ему не исполнится двадцать один год, а затем получит свободу и положенные ему блага за служение от нашего эньора. О тебе я тоже сообщу эньору, — добавила женщина. — Я не имею права утаивать от него такие серьезные вещи, как появление перерожденной.
— Каков он, этот эньор?
— Брадо Гелл – хороший человек.
— Женат?
— Высоко же ты замахнулась! — рассмеялась ллара. — Наш эньор давно женат. Жаль, детей у него нет. Зато есть воспитанник, Мариан, уже взрослый.
— Женат? — игриво повторила я вопрос.
— Помолвлен, — разрушила мои надежды ллара. — Не переживай, жених для тебя найдется, Валерия.
— А если не найдется? Как живется в Империи женщине, оставшейся без мужа?
— Драконова воля такова, что каждый мужчина должен взять себе жену. Но в жизни случается всякое, так что не всем суждено изведать счастье брака. Люди, кот….
Я громко хмыкнула, прервав Эулу; это была непроизвольная реакция.
Женщина оскорбленно поджала губы.
— Простите, — проговорила я виновато, — сама не знаю, что со мной. Наверное, мне просто страшно остаться старой девой.