Но тут ты видишь в Нексте, что сейчас появится комбинация, которая может убрать какую-нибудь паршивую диагональку, очистить небольшой кусок экрана и немного пролонгировать агонию. Свободного пространства — с гулькин хрен, ты обливаешься потом, скулы свело матом, но все-таки стучишь по стрелочным клавишам, пытаясь нацелить проклятый столбик в нужный угол, а попутно лихорадочно меняешь местами цвета квадратиков…
Выкрикивая эти фразы, Шаман необычайно возбудился. Его глаза горели, главарь «Легиона» экспансивно размахивал руками, подпрыгивал на стуле и шевелил в пустоте пальцами, изображая остервенелую работу с клавиатурой.
— Все, успел! Три квадратика встали на место, ушла короткая линия, игровое поле стало чуть просторнее, и ты тупо соображаешь, куда бы воткнуть следующий подарок генератора случайных чисел. Но не тут-то было! Когда исчезла эта гребаная одноцветная диагональ, соседние квадратики просели на освободившееся место и — чего никто, даже ты, не ожидал — образовали удачную комбинацию.
Страстная речь вожака заворожила журналиста Мамлеева не слабее, чем сама игра.
— Здорово, — согласился Богдан. — Но ведь может случиться и по-другому.
— Может, конечно…— Голос Шамана стал равнодушным. — На то и придуманы игры. Всегда выигрывать — скучно. — Он осуждающе добавил: — Есть такие придурки, которые лезут в программу, чтобы сделать себе неуязвимость и непобедимость. Это уже не гамеры, а дешевые пижоны. По-моему, играть против беспомощного процессора — все равно как НАТО бомбила Косово, а сейчас собираются бомбить хохлов.
— Да что там бомбить, — немедленно вставила Лея. — Это все равно, что надувную бабу в сексшопе клеить.
Марцелл, однако, не обиделся. Похоже, он вообще игнорировал Лею. Демонстративно повернув к девушке задние части своего телосложения, Эрнест напомнил Шаману, что журналист нужен им для важного дела. Глава фирмы немедленно стал серьезным, осведомившись, не желает ли акула пера поглядеть новую игру.