Эрнест перетряхнул свои архивы и действительно нашел те файлы с фотокарточкой бритого под ноль бородача. Однако рядом располагались синтезированные компом его портреты с различными вариантами причесок, и одна из них один к одному напоминала журналиста Мамлеева. Более того, хакера действительно звали Богданом, но фамилия и особенно ник потрясли Марцелла.
«Наш парень, а ламером прикидывался, — обиделся Эрнест, но тут же подумал с недоумением: — А если он — наш парень, то почему сразу не назвался? Неужели наша живая легенда страдает гипертрофированной скромностью? Ой, не водится таких загибов за вольными стрелками… Стало быть, журналист пашет на какую-то крутую лавочку — из тех, которые интересуются секретными архивами Пентагона!»
На душе стало тревожно, и он немедленно позвонил Шаману, чтобы сообщить об открытии.
"— Про наши коммерческие дела он вроде не вынюхивал. Если что-нибудь про наше хаканье выведал, так там от силы на мелкое хулиганство тянет.
Они говорили в том же духе еще с полчаса, но ничего путного придумать не смогли.
***
Москва. Смоленская площадь.
В аппаратный отсек оперативного автобуса набилась половина отдела. Остальные, переодетые в камуфляж ОМОНа, слонялись вокруг. Около восьми звякнула рация: наблюдатель доложил, что Волосов вышел из министерства.
Наряженные омоновцами Лыков и Петелин немедленно двинулись на перехват. Поигрывая дубинками, они приблизились к предателю и Лыков грозно потребовал документы.
Между тем «сержант» Петелин, обнаружив в его кейсе диск со знакомой маркировкой «Радуги», торжествующе вскричал:
— Так ты еще и контрафактом спекулируешь! Ну, дядя, ждут тебя неприятности.
Как показалось оибистам, Волосов был готов на чистосердечное признание, но это от него пока не требовалось.
Машина была оборудована всем необходимым, и Межебовский с Челпановым сноровисто скопировали тот же номер на липовую копию «Радуги».