Понемногу верх брал азарт — очень уж хотелось помериться силами с заокеанским чудовищем, тем более, что бойцы виртуального фронта непосредственной опасности не подвергались.
После недолгих перешушукиваний Шаман осведомился, когда начинать.
— Рветесь в бой? — Череп ободряюще улыбнулся. — Начнут они. А мы будем наносить ответные удары.
Начальник ОИБ добавил, что во второй половине дня соберутся на инструктаж все группы, которые дадут согласие участвовать в операции. Затем еще раз напомнил:
— Только считайте, что нас нет.
— Сделаем в лучшем виде, — решительно заявил Шаман. — Мерканосы даже не поймут, что мы их отхакали.
Когда Давыдов умчался, старший лейтенант негромко сказал:
— Не обижайтесь, по-другому было нельзя. Нам очень нужен Гадюка. А теперь еще и ваша помощь нужна.
— Мы понимаем, — пробормотал Марцелл.
— Значит, вы на меня больше не в обиде?
Они замотали головами, и только Лея вызывающе заявила:
— Тебе придется постараться, чтобы заслужить прощение.
— Приложу все силы, — заверил Череп.
***
Ялта. Дом литератора.
Город лежал как на ладони, зажатый между морем и капитальными, в полный рост, окопами боевиков. Повсюду дымились разрушенные многодневными боями скелеты домов и продырявленные кумулятивными струями корпуса бронетехники. Повстанцы сопротивлялись ожесточенно, понимая, что отступать некуда, а пощады не будет — слишком много зверств натворили они за эти дни."
"Самоходки вытянули в сторону Ялты длинные стволы и время от времени посылали снаряды по выявленным мишеням.
Маявшиеся бездельем офицеры спецназа восторженно обсуждали каждое удачное попадание, но подполковник Задемидко, командир дивизиона, остудил их энтузиазм, презрительно бросив:
— Дрянь старая.
Тем не менее было очень интересно следить, как прапорщик-артиллерист водит рукоятки, управляя полетом снаряда. Точность стрельбы казалась феноменальной — каждый второй выстрел попадал в цель.
Когда отгремел следующий залп, даже Задемидко заулыбался и сообщил, что обычных снарядов на такую работу понадобилось бы раз в тридцать больше.