Внизу уменьшался в размерах силуэт авианосца.
Сделав круг над расползавшейся армадой, Эндрюс повел звено на восток. Это был обычный тренировочный вылет с учебным заданием и неполным боекомплектом. Самолеты шли не спеша, не пересекая звуковой барьер. Скорость — 600 миль в час , высота — 22 тысячи футов. Оптимальный режим патрулирования.
Дисплей на приборной консоли синтезировал картину тактической обстановки на основе заложенной в память карты региона, а также сведений, поступавших от радаров авианосца и бортовых устройств самого «Суперхорнета».
В шлемофонах прорезался голос, принесенный радиоволнами с командного пункта:
— Чик-три, я — Матушка-Гусыня.
— Матушка-Гусыня, я — Чик-три, понял тебя, — жизнерадостно ответил Эндрюс. — Том, приготовься к форсажу.
Снизившись до пятисот футов, они пролетели над носовой частью лайнера, изрядно напугав туристов, любовавшихся морскими пейзажами. Затем повторно вышли на корабль с кормы, перебросив турбины двигателей в режим форсажа. Пилоты долго смеялись, представляя, какая паника разразилась на палубах этого корыта, когда две смертоносные машины пересекли звуковой барьер, обрушив на пассажиров оглушающую волну акустического удара.
Минут через двадцать, обогнув восточную оконечность Кипра, они легли на обратный курс. Неожиданно Том Монтинелли обеспокоенно доложил:
— Чик-три, я — Чик-четыре. Потерял ориентацию.
— В наши дни это становится нормой, — успокоил напарника Эндрюс. — Доложи, что именно происходит.
— Все координаты превратились в нули, а высота — минус двести. Словно я лечу под Северным полюсом.
— Компьютер барахлит, — предположил командир звена. — Забудь о приборах и следи за мной визуально. До птицефермы осталось не больше ста миль.
С минуту они летели молча, а затем Том завопил, оглушив Билла не хуже, чем тех украинских туристов. Из его сбивчивых объяснений Эндрюс понял, что у ведомого отказала система подачи топливо, из-за чего захлебнулся двигатель, и Чик-4 уже не летит, а планирует, постепенно теряя высоту.