Я недоуменно смотрю на медсестру, и она кивает.
— Это потому, что ты растягиваешь его руку."
"— Я причиняю ему боль?
— Нет. Думаю, он, наверное, реагирует на твой голос. Продолжай с ним разговаривать.
Мое внимание снова возвращается к нему.
— Папа… Я пришла, как только услышала о тебе. Мне жаль, что меня не было здесь, когда ты открыл глаза. Но я не уйду от тебя, слышишь? Мы против мира, ведь так? И я не могу пойти против мира, если ты не в нем. Кроме того, я упорно работаю на стажировке, и уверена, что этой осенью я надеру задницу всем в колледже.
Я глажу его руку и вздыхаю.
— Я также пошла дальше и разбила собственное сердце, потому что отдала его тому, кому это не нужно. Я думаю, что мне снятся ванильные сны, и мне нужно от них избавиться, поэтому, папа, пожалуйста, проснись и скажи мне, как это сделать.
Он сжимает мои пальцы, и прежде, чем я успеваю испугаться, его ресницы трепещут, а глаза медленно открываются.
У меня чуть не случается сердечный приступ, мои пальцы замирают на его руке, когда сине-серый цвет его радужной оболочки сияет в свете лампочек.
Он медленно моргает, но его взгляд не отрывается от меня.
— Боже мой, папа…
Его пальцы сжимают мои, и он что-то бормочет. Сначала бессвязно, но потом я подхожу к нему, и от слова, которое он хрипит, мои глаза наполняются влагой.
— … ангел…
— Да, это я, папа. Я здесь.
Он снова моргает, говорит что-то неразборчивое и медленно закрывает глаза.
— Что… что не так? — спрашиваю медсестру.
— Это нормально. Он будет часто терять сознание, прежде чем полностью проснется. Он сейчас просто спит.
— Ты достаточно долго спал, папа. ""Спящая красавица"" тебе не идет, так что тебе пора сейчас же просыпаться, — я пытаюсь отругать его, но вместо этого говорю со слезами на глазах.
Он снова сжимает мою руку, но не открывает глаз.