Я остаюсь рядом с ним еще долго после того, как заканчиваю его массажировать. Сейчас раннее утро, и мне нужно спать, но я не могу. Что, если он проснется, когда я сплю?
Дверь открывается, и я думаю, что это медсестра, но входит Нейт с ванильным молочным коктейлем в руке.
Он кладет его мне между пальцами.
— Тебе следует пойти домой и отдохнуть, но, полагаю, сейчас ты не отойдешь от него.
Я вонзаю ногти в чашку. Почему он должен так хорошо меня читать, но не осознавать, насколько болезненны его действия?
Он не должен так относиться ко мне, если это ничего не значит.
Он не должен ничего знать обо мне и приносить мне эти вещи, потому что они — то, что держит меня в покое.
— Медсестра сказала, что он открыл глаза и разговаривал с тобой? — спросил он.
Я просто пью свой молочный коктейль. Да, этот засранец купил его, но коктейль в этом не виноват, так что его просто надо выпить.
— Гвинет, — в его тоне есть предупреждение, потому что он бог, а боги не любят, когда их игнорируют.
Они не любят, когда им бросают вызов.
Что ж, хуже для него, потому что я настроена на анархию.
— Посмотри на меня.
Но я не двигаюсь.
— Гвинет, я сказал, посмотри на меня.
Когда я снова отказываюсь, он встает передо мной и двумя пальцами хватает за подбородок. Они сильные, мощные и такие теплые, что кажется, будто меня поджигают.
Его размер съедает горизонт, когда он смотрит на меня с неодобрением.
Я отрываю от него голову.
— Не трогай меня.
На его челюсти тикают мышцы, а карие глаза бледнеют и темнеют.
— Что ты только что сказала?
— Я сказала, не трогай меня, Нейт.
— Ты моя гребаная жена. Я прикоснусь к тебе, когда захочу.
— Не тогда, когда ты не собираешься заходить дальше физического уровня.
— Раньше у тебя было все в порядке с физической стороной брака.
— Я. Я изменилась, Нейт, и не позволю тебе причинять мне боль каждый раз, когда я жду, когда ты меня поцелуешь, а ты этого не сделаешь.
— Так вот в чем все дело? Гребаный поцелуй?
Я вздрагиваю и чуть не проливаю молочный коктейль.
— Дело не в поцелуе, а в том, что ассоциируется с поцелуем. Чувства, которые тебе не нужны.
— Тебе они тоже не нужны.