Он даже почувствовал какую-то неловкость, что накричал на старшего по чину.
— В общем, штурмбанфюрер, продолжайте действовать, дело уже сдвинулось с места, я доложу, что вы уже наводите здесь порядок.
— Благодарю вас, Вальтер!
— А за то, в чем был виноват ваш заместитель, он уже сам и поплатился.
— Это так, вы правы, Вальтер. Оба помолчали, прихлебывая кофе.
— Если найдете время, Вальтер, навестите в Берлине мой дом. Сейчас там за старшего мой брат, мы с ним владеем большим мыловаренным заводом. Брат будет очень рад, да и жена моя.
— Данке.
Самолет с Хартманом на борту, направляясь к Берлину, летел над мерзлыми и заснеженными лесами и полями России, а в это же самое время в партизанском отряде тоже ждали прилет транспортного самолета.
И Игнат тоже готовился к дороге. Он уже давно собрал свой нехитрый багаж, уложил в вещмешок. Почистил и взял оружие: автомат, пистолет, два ножа и гранаты. Ребята посмеялись: мол, не в разведку отправляешься, но он ответил, что уже привык так, всегда при полном оружии, как в разведке.
Самолет должен был прилететь за Наташей. И когда Игнат загрустил, да и она, зная о близком своем отлете, тоже затосковала, внезапно пришла шифровка, вызывающая Игната. Ему было приказано лететь на том же самолете. Командование уже хорошо знало о его необычных способностях, и он отзывался из отряда на фронт, в распоряжение армейской разведки, в штаб армии.
За последние несколько дней отношения между ним и Наташей стали еще более теплыми.
Оля Ольшина с первых же минут появления летчицы в отряде уловила своей женской интуицией беду, потерю того, о ком думала почти постоянно. А через день она окончательно поняла все и еще более замкнулась, стала еще суровей и молчаливей.
А Игнат и Наташа не видели этого. Влюбленные такого обычно не замечают, нежность и внимание друг к другу заполняют все их существо. Тем более, если их отношения родились в суровый час войны, на грани жизни и смерти, да еще именно так, как получилось у них.
Запалили три огромных кучи хвороста, которые вмиг вспыхнули яркими снопами огня, и самолет, сделав круг, стал садиться.
Пообнимав боевых друзей, Игнат шагнул в кабину вслед за Наташей, моторы взревели, и машина покатилась по полю, набирая скорость.
В это же время транспортный самолет с черными крестами на фюзеляже и свастикой на крыльях уже подлетал к Берлину.