Она знала, что этот старший сержант особый среди разведчиков, что его обычно отправляют со сложным и особо важным заданием. И то, что он один стоит многих, она увидела уже в самом начале операции, когда он вызволял ее из ловушки.
Эти черные кепки, проклятые предатели, сцапали ее так быстро, что она не успела даже выхватить пистолет. Расстроенная неудачным приземлением и болью в ноге, она отвлеклась, осматривая колено, и когда поползла к березкам, то черные кепки уже ждали ее на пути. Двое навалились одновременно, выкручивая руки и зажимая рот ей вонючими, прокуренными ладонями.
— Давай ужинать.
Игнат придвинулся, и она подала ему ломоть пахучего черного солдатского хлеба и распечатанную припаянным к ней ключом прямоугольную банку американской тушенки. Вход в землянку был завешен куском темной материи, запасной выход — тоже. После прихода Игната Ирина зажгла свечу. Ели молча, лишь полушепотом перебрасываясь необходимыми словами.
В эфир вышли сразу после ужина. В течение полминуты Ирина лихо отстучала ключом несколько групп цифр, что кроме сообщения о тяжелых танках-«тиграх» означало: «...Обнаружил объект-2. Начинаю подготовку операции «Ольха-7». Серый».
5. ПЕРЕХВАТ"
"Нога у радистки постепенно пошла на поправку. В первый же день после травмы, едва устроившись в землянке, Игнат перевязал коленный сустав девушки эластичным бинтом, потом ежедневно, по нескольку раз в день массировал растянутые мышцы.
Ирина испытывала неловкость: и что создает лишние заботы разведчику, и что он, молодой парень, разминает и массирует ей ногу, но делать было нечего, и она переносила все эти неудобства с тайной благодарностью к нему за заботу и умение, с которыми он лечил ее ногу.
Сразу же после рассвета они слышали, как гудела земля, как катились за горизонтом отдаленные взрывы. Обоим разведчикам было ясно: наши фронтовые бомбардировщики утюжат притаившиеся в лесу танки.