Мертвое ущелье

Он пожал Игнату руку, перед пани Мариной щелкнул каблуками и склонил голову. Она кивнула, сопровождая кивок улыбкой.

— Пойдемте, господин... Игнат.

Мягкий пушистый снежок падал с высоты, обновляя сумрачный и тревожный город невинной небесной белизной. Снежинки холодили лицо, таяли на губах, ласковые и холодные, как поцелуй без любви.

— Вы помните свою мать, Игнат?

— Помню.

— Она жива?

— Нет. Ее расстреляли.

— Кто?

— Немцы.

— А отец?

— Пропал без вести.

— Давно?

— В сорок четвертом.

— За что же вы злы на Советы? Вы же воюете против них? Ведь вашу мать расстреляли немцы.

— Дама задает кавалеру вопросы не о любви или душе, а о политике и борьбе?

— Вы же сказали, что вы — солдат. Значит, и кавалер. И солдат. Я хочу быть уверена в своем кавалере.

— Хорошо. Я отвечу: немцы расстреляли мою мать, а НКВД хотело расстрелять меня.

— За что?

— Было дело.

— Было?

— Представьте себе, пани Марина.

— Хорошо. Представлю. — Она опять мило улыбалась.

Они шли по заснеженному тротуару не спеша. Она держала его под руку, прижималась к нему плечом, будто ища опоры и защиты.

Ее волосы, шелковые и блестящие, касались щеки Игната. Их запах кружил ему голову, А мозг разведчика твердил одно: будь осторожен! Она задает очень точные, коварные, умные и опасные вопросы. В каждом вопросе — глубоко скрытая провокация, угроза разоблачения. А может, это только кажется? Может, он излишне подозрителен? Может быть. Но его волчье предчувствие, его шестое звериное чувство, говорило: перед тобой самый острый момент опасности, самый опасный враг. Игнат, как волк, кожей ощущал это.

16. ПОКУШЕНИЕ

Целый день Сергей «пас» Яцека. На этот раз бегать много не пришлось. Только около полудня Яцек вышел из дому, зашел в городскую библиотеку. Там подобрал в абонементе несколько учебников, выписал их, уложил в сумку и сразу двинулся на Хмельницкую.

Время было раннее, около пятнадцати часов, но отлучаться было нельзя, Яцек мог в любую минуту уйти. А мог не уйти дотемна или вообще остаться ночевать. Надо было ждать.

Лейтенант за эти три с половиной дня уже привык к потере времени в ожидании. Это было неприятно, но он знал, что это сейчас самое важное для него дело. Сергей уселся в дальнем углу от окна и на всякий случай от двери. Конечно, дом пуст. Любой звук с первого этажа и с лестницы будет слышен отчетливо, усиленный пустым деревянным домом, как резонатором. Но все-таки лучше быть в дальнем углу и подальше от двери. Сергей достал из сумки термос с чаем, бутерброды с колбасой.