Но не переходил черту, когда человек превращается в монстра, в палача, упивающегося страданиями заключенного. Ведь он не вертухай, а опер, его задача — найти, и поймать. А забивает зверя пускай уже другой. Кому работа на бойне больше по душе. Даже сейчас, глядя на эту женщину, принимавшую активное участие в страшных пытках над его другом, он не испытывал зла. Только горечь — ну как так можно? Ну как ты, красивая, молодая женщина могла на это пойти? Как ты могла участвовать в этом? Неужели в груди ничего не ворохнулось, когда смотрела в глаза молоденькому парню, и делала все, чтобы он испытал как можно больше мучений? Может именно этим отличаются люди средневековья от современного человека — когда-то жизнь человека совсем ничего не стоила и простолюдин был счастлив только потому, что ""добрый сэр"" его не убивал?
Сергей всегда удивлялся в своей юности, когда читая книги, например, Вальтера Скотта, обнаруживал такое вот обращение к некому сильному мира сего: ""Добрый сэр!"" — в чем его доброта? Судя по тексту — зверюга зверюгой! И только став старше, понял — добрый, да.
Тяжелый засов легко скользнул в сторону, но Сергей замер перед дверью, собираясь с силами, не решаясь ее открыть.
Потянул дверь на себя, сощурил глаза, уберегая их от яркого света — в пыточной было полутемно, несмотря на несколько фонарей, исправно коптивших стены. Зал ведь большой, весь не осветишь.