Тюремщицу буквально несло откровениями, она взахлеб рассказывала о том, о чем спрашивал Сергей и больше, чем он спрашивал — с ужасом глядя на ноги мучительницы. Пришлось пнуть ее еще пару раз, чтобы освежить память насчет охраны казармы, когда показалось, что женщина врет, но в общем и целом скорее всего она говорила правду. По крайней мере такую правду, которую она считала правдой. Обычно те, кто любит мучить, с трудом выносят боль. Вероятно потому они и вымещают страх боли на своих жертвах.
Закончив допрос, Сергей разрядил в женщину парализатор. Развязывать не стал, но и убивать не стал. В убийстве не было необходимости, а для того, чтобы развязать — не хватило человеколюбия. Он никогда не любил вертухаев, не раз за время службы в ментовке прикидывая, что сам может оказаться на месте заключенного. И вот такие вертухаи будут измываться над ним самим.
Если ты решил работать тюремщиком — получи все, что тебе причитается. В том числе и риск попасть под горячую руку узника.
Подобрал второй парализатор, сунул в петлю на поясе. Другой так и остался в руке, наготове. На сколько зарядов его хватит — неизвестно. Забыл спросить у бабы. А теперь уже поздно. Досадно, но ладно. Разберемся в процессе, так сказать.
Знакомым коридором на выход, мимо десятков дверей, таких же, как та, что вела в его камеру.
Полумрак, только далеко впереди, у закрытого выхода, горит фонарь.
Сергей не стал тратить заряд парализатора и крепко ударил воительницу по затылку — туда, куда положено бить, чтобы гарантировано выключить человека на приличное время. Или убить. Шагнул к лестнице, но остановился и выругав себя за глупость, снял с бесчувственной женщины портупею, ножны, поднял с пола выпавший из руки охранницы меч и вдруг криво усмехнулся — меч был его собственный, таких тут не делали.