Огромные лестницы спускались в воду прямо из города. На них всегда толпился народ, совершающий священное омовение в великой реке, на площадках справа и слева от ступеней горели костры вечного крематория и стояли провожающие в последний путь. Но сегодня было особенно многолюдно, несмотря на оцепление, выставленное Радишей.
Пребиндранах встретил меня на нижней ступеньке. Выглядел он не айс, совсем не тем симпатягой, как прежде. Осунувшийся и вымотанный до донца он явно нервничал, ожидая от меня начальственного разгона.
Ругать? После того, как получил на халяву город мертвых? Он лепетал оправдания, а я, посмеиваясь, похлопал его по плечу.
— Брось прибедняться, генерал!
Пребиндранах неверяще посмотрел на меня.
— Генерал — это я?
— Ну а кто же? Ты думаешь, я буду ругать за разумную инициативу?
— Это все вы, сахиб-атаман, это вы все сделали на том берегу, — расчувствовался индус. — Просто закончил вашу работу.
— Генерал! — подтвердил я. — Кем же ты еще должен быть, когда у тебя под началом восемь тысяч?
— Двенадцать, — машинально поправил он меня.
Я удивленно присвистнул. Радиша во всех смыслах времени не терял.
Лестница вела к монументальным воротам красного дворца. Они были распахнуты настежь — засевших там англичан уже успели вырезать к моему приезду. Ранее они захватили Бенарес благодаря предательству. Владелец дворца, Чет Сингх, сидел под арестом в Гвалиоре.
— Хочешь стать махараджей Варанаси? — спросил я Радишу на полном серьезе.
Пребиндранах покачал головой и проницательно заметил:
— Пока мы не изгоним инглиси из Калькутты, этот титул — пустой звук. Атаман-сахиб, мы же сделаем это — задушим змею в ее норе?
— Можешь не сомневаться!
Радиша просиял, сделал знак навабу, разрешая приблизиться. Однако жестко тут все, как я погляжу.
Разговаривать с ним не стал. Лишь потребовал миллион рупий для воинов Пребиндранаха. Махараджа, униженно кланяясь, клятвенно обещал решить вопрос как можно скорее.
— Люди ждут, атаман-сахиб.
— Люди?
— Да. Пойдемте, вы все увидите сами.
Мы прошли сквозь дворец, в залах которого еще валялись неубранные трупы и воняло свежей кровью. Вышли на площадь. Мне подвели слона, разукрашенного и наряженного с ног до головы и кончика хобота.