— Думать крепко надо, как англичанину вломить, а не шкуру неубитого медведя делить!
Встал Миронов, крепыш, с обезображенным сабельным ударом лицом. Надежный как скала — я его знал неплохо, еще со времени похода на Куня-Ургенч. И этот прокаленный солнцем, ветрами и пороховой гарью воин от имени всех полковников озвучил накопившееся недовольство:
— Ты нам сам, Матвей Иванович, сказал: все, что в Индии возьмем — все наше. А что брать-то? В Алахабаде поимели шиш да ни шиша. Черехов все к рукам прибрал?
Хренасе заход!
— Нечего там было прибирать, — сердито буркнул я.
Полковники возбужденно зашептались. Платов тяжело вздохнул. Смотрел на всех исподлобья, будто не знал, что сказать. Всем нужны деньги. Золото так и манит…
— Атаман! Я смотрел карту. В трех дневных переходах будет Варанаси, — решил подсказать ему Миронов. — Столица царства Киши, союзника англичан. Нужно двух зайцев одним выстрелом убить — и казну пополнить, и от возможного удара в спину избавиться.
Матвей Иванович заложил руки за голову, хрустнул позвонками.
— Казаку и семь верст не крюк, да, ребятушки? Бенарес, о коем вы талдычите, на другом берегу. Дюжа, докладай!"
"— Варанаси или, как англичане именуют, Бенарес — подорвался полковник, — является священным городом у индусов. Храмов там понатыкано, погребальные площадки-гхаты с вечными огнями, паломников видимо-невидимо… Тронем — и на нас весь Индостан ополчится. Зато на нашем берегу стоит форт Рамнагра, где живет местный махараджа.
— Получается, и этого пощипать нельзя? — недовольно зашумели полковники. — А кого тогда можно?
— Владетель Ауда крепко сторону Калькутты держит, — подсказал Дюжа, покосившись на Платова.
Атаман на него зло зыркнул.
— Ауд в противоположной стороне от нашей дороги. Разделяться? Собором и черта поборем, а пальцы растопырим — нам самим по сопатке дадут. Англичане в нашу сторону большой отряд отправили — мне махараджи на ушко весточку нашептали.
Полковники опять несогласно зашумели. Тут-то я и понял, как тяжела работа атамана. Уловить все эти противоречивые флюиды, согласовать позиции…
— Казаков много не бывает, но мало не покажется, — хорохорились одни, а другие упирали на упускаемые возможности.
— А давайте этого пошлем, — вдруг кивнул на меня Белый. — Не вечно же ему все в одну харю грести! Пущай опчеству послужит на добровольных началах.