Ай, молодца, полковник! Забыл, как я его полк в Усть-Юрте вытаскивал из беды! И до чего ловко придумал: ты, Петя, потаскай каштаны нам из огня, а мы тебя за это продолжим не любить. Не иначе как призрак покойного Нестрелява в шатре загулял!
— Верно!
— Правильное предложение!
— Выйдет ли толк от его туземцев в будущей битве — то бабушка надвое сказала, — выдал тот, от кого я точно не ожидал такой бяки — мой бывший командир, Емельян Никитич Астахов. Все ополчились!
— Что скажешь, Петро? — с интересом посмотрел на меня Платов.
— Что скажу? — переспросил я, вставая и одергивая черкеску. — За здорово живешь не пойду — вот вам мой сказ. Мне свой отряд кормить чем-то надо.
— Это откуда ж у тебя отряд взялся? — насмехаясь, спросил Белый.
— У него под рукой пять тысяч туземцев, — мрачный Дюжа был, как всегда, точен, он даже знал, что людей у меня прибавилось на берегу Ганга. — Считай, половина всего нашего Войска
— Ничо се! — присвистнул Белый. — Да у нас тут новый атаман завелся. Как вошка. А на круге был⁈
Опять началось перешептывание.
— А мы енту вошку к ногтям — и щелк! — выдал какой-то шутник из молодых.
Я не выдержал и огрызнулся:
— Цапалка не отсросла, полковник! Есть что мне сказать, можем прогуляться за лагерь.
— Да я тебя!..
— Тихо! — прикрикнул атаман. — И сколько ж ты хочешь, Петя? — прозвучал правильный вопрос, заданный спокойным, даже скучным тоном.
— Пополам! И усиление мне давайте из маратхского балласта — из тех, на кого надежды нет в будущем бою.
— А харя у тебя не треснет, сотник? — не унимался Белый.
— Десять лакхов серебра мне привезешь, — резко подытожил Платов. — Миллион рупий!
Полковники радостно загомонили, заспорили, осилю я такую сумму или нет. Начали пересчитывать в рубли. Получалось плохо.
Мне же оставалось лишь понуро кивнуть. Новый рейд в неизвестность, да вдобавок нехилая такая нагрузка в виде финансовых обязательств… Радовало одно: можно и в Рохилкханд завернуть, новыми людишками из партизан пополнить свои ряды, да и проводниками буду обеспечен, советчиками, прочей помощью.
— Ты, Петр, не тушуйся, — приободрил меня Дюжа после совещания. — По моим сведениям, англичане раньше требовали у махараджи Ауда 76 лакхов отступного, а когда он не справился, отобрали у него многие владения и посадили в них своих резидентов и фискалов. Пройдешься гребнем по их крепостицам и поотбираешь все, что они с населения собрали.