— И где это, скажи на милость, ты обывателя разглядел?
Денщик подал мне хорошую мысль. Я наклонился над покойником и решил его обыскать. Халата на нем не было, только стеганый кафтан с бабским левым запахом, и в его поле что-то удалось нащупать.
— Муса, дай-ка мне ножик.
Денщик без разговоров протянул пычак, острое лезвие вспороло ткань. Из прорехи выпала бумага, покрытая арабскими письменами. Читать я по-арабски не умел, да и язык знал на троечку с минусом. Стандартный набор военного — «руки вверх», «почем виноград», «где водки купить?», «где прячутся ваши моджахеды?», «дайте воды попить, а то переночевать негде».
А бумага-то важная, в кишлаке грамотеев днем с огнем не сыщешь — я другими глазами глянул на мертвого туркмена. Зря мы его прикончили. Что если он не с поля боя сбежал, а наоборот, сюда прискакал из Хивы? Нужно срочно узнать, что написано в послании. И не помешает туркменку допросить: хотя бы узнаем, откуда взялся этот залетный, но немного мертвый посланник.
Да уж, подкину я теперь задачку своим командирам.
У казачьих полковников резко прибавилось забот и без меня — они не понимали, что делать с освобожденными рабами, но зато сразу сообразили, что случившееся в Куня-Ургенч — лишь первая ласточка. Дальше будет только хуже. По слухам, в Хивинском ханстве десятки тысяч русских рабов. Как всех накормить? А заберем-ка мы у туркменов все их стада. «Так будет справедливо», — решили наши командиры без долгих многословных рассусолов.
Опережая войско урусов, по долине Аму-Дарьи понеслась страшная весть, что северяне своей жестокостью и жадностью превосходят на голову йомутов, что смерть и разрушении снова посетили древний Хорезм.
(1) Строго говоря, Аваз-инак не был ханом. Инак — высшая государственная должность после хана. Вожди рода кунграт ей завладели в середине XVIII в.
(2) Центрально-азиатский поход Надир-шаха в 1740 г. привел к разгрому хивинского ханства и разрушению самой Хивы. Власть персов на берегах Аму-Дарьи продержалась семь лет.
(3) В Хиве того времени квартальных стражей называли мирабами.