За мостиком псведовозчики спрыгнули на землю и побежали разбирать оружие. Назаров потащил вперед верблюда, что-то ласково ему нашептывая. Послушное животное, бодро переступая мускулистыми ногами, приблизилось к воротам. Взмах ножа — тюки полетели за землю в тот самый миг, когда створки с лязгом столкнулись. Кузьма привалил к ним тюки, вытащил из них шнур-фитиль, пропитанный селитрой и высушенный на солнце. Мамаш, не теряя времени даром, подъехал, спрыгнул с лошади, помог его размотать. Удар креслом — фитиль вспыхнул.
— Ходу! — завопил я."
"Киргиз не нуждался в понуканиях. Он вскочил на коня и бросился наутек. А Назаров зачем-то ухватился за поводья и попытался утянут бактриана.
— Кузьма! Оставь его, быстро в ров! Это приказ!
Мы побежали, сверкая пятками и без раздумий прыгнули в канал, в его дурно пахнущую зеленую воду. Не просто взрыв, а настоящий грохот раздался в створе Пахлаван-Дарваза. Ворота — массивные, казавшиеся незыблемыми — разлетелись на куски. Щепки, обломки дерева, исковерканное железо, тучи пыли и дыма, ошметки несчастного бактриана взметнулись в воздух.
Лошади гребенцов заржали, встали на дыбы, но приученные к бою повиновались командам своих наездников. Казаки, пулей проскочив мост, устремились в туннель, весь затянутый кирпичной пылью и горящими угольями. Я бежал уже за ними, срывая на ходу мокрую рубашку и молясь всем богам, чтобы внутренние ворота не успели захлопнуть.
Есть!
Створки внутренних ворот распахнуло до упора взрывной волной, уцелевшие туркмены, контуженные, растерявшиеся, улепетывали со всех ног, позабыв об охране, а гребенцы с лихим свистом неслись за ними, рубили на всем скаку. Я увидел все это сквозь красноватую завесу кружившейся перед глазами пыли.
Мы уже в городе!
Я подхватил валявшуюся на земле чью-то саблю и пересек границы шахристана.