Индийский поход. Хорунжий

— Кузьма, ты бы цепи снял, а то неудобно перед ребятами, — подначил я великана.

— Кто бы говорил⁈ Трясешь мудями перед басурманками — ни стыда, ни совести!

Мы не сговариваясь закатились от хохота, сбрасывая напряжение. В ворота заезжала первая арба, предназначенная для устройства баррикады, гребенцы возвращались после недолгой погони, весело переговариваясь. Звук от громкого цоканья копыт их лошадей по древним каменным плитам бился о стены домов замершего в страхе города. На него быстро опускалась ночная темнота, даря не прохладу после жаркого дня, а предчувствие чего-то ужасного, непоправимого.

— Верблюда жалко, — вздохнул Кузьма. — Я его Васькой назвал.

* * *Наша внезапная атака вызвала в городе хаос и кутерьму. Как мы узнали потом от горожан, на несколько часов Хива погрузилась в анархию, хан заперся во внутренней крепости Куня Арк, приказал закрыть ворота и никого не пускать. Лишь к полуночи его военачальники частично разобрались в случившимся, собрали штурмовые отряды, нарезали им сектора атак — не шибко грамотно, а главное долго, очень долго.

Мы использовали это время, чтобы основательно подготовиться.

Улица за Пахлаван-Дарваза выглядела как расширенный вдвое воротный туннель под стеной — каменный коридор, перекрытый шестью куполами, в арках которого размещались торговые лавки. Лучше места и не придумать: мы перегородили начало улицы баррикадой из сваленных на бок арб и засели в оборону, имея прикрытие сверху. Хивинцы, пользуясь темнотой, попытались дважды нас атаковать, но встреченные плотным огнем откатились назад, унося раненых и убитых.

В конце концов, они умудрились поджечь баррикаду, но сделали себе только хуже — у нас имелось еще две линии обороны, отблеск пламени лишил их эффекта неожиданности, а лезть через уголья в длинных халатах — очень дурная затея, в чем они быстро убедились.

Сменив тактику, они попытались подобраться к нам сверху, чтобы, разобрав купола, выкурить нас ружейным огнем.

Частично им это удалось. Весь город представлял собой плоскость из глинобитных крыш. Используя мостки, можно было перемещаться между домами, огибая внутренние дворики. Ночь им благоволила — мы имели преимущество в виде высоких привратных башен, но не могли его реализовать в полной мере, ибо ни черта не было видно. Приходилось стрелять то на звук, то на сгусток тьмы, иногда раздавался чей-то вскрик или глухой удар пули в крепкую глиняную крышу.