Индийский поход. Хорунжий

Он был в своем мире, где главными проблемами были погрешность измерений и дебет источника, а не отравленная вода и враги.

Муса вернулся, неся с собой брезентовое складное ведро — одно из многих, что мы взяли для нужд квартирмистерской службы. Аккуратно, соблюдая осторожность, привязали к нему веревку и спустили в колодец. Удар о воду донесся снизу. Вытянули. Вода была мутной, привычно вонючей, в ней не плавало ничего подозрительного.

— Подведите коня, — приказал я. — Пусть он сначала попьет.

Крепкий казак подвел каурого коня к ведру.

Жеребец, тяжело дыша, склонил голову, потянулся к воде. Секунда, другая… и он вдруг резко дернул головой, отпрянул от ведра, фыркнув с силой. Воротил морду, глаза округлились, ноздри раздулись. Попятился, словно увидел в воде что-то страшное.

— Ждать! — твердо сказал я, хотя жажда внутри буквально разрывала. Нужно было понять, что не так. Животное инстинктивно чувствует опасность.

— Петр, позвольте, — Волков наконец слез с верблюда и, держа в руках лорнет, подошел ко мне.

Его лицо было озабоченным, но не из-за вражеских следов. — Согласно моим расчетам, основанным на изменении высоты солнца и магнитном склонении, мы находимся в точке с координатами…

Ученый потянул меня в сторону, к невысокому бархану, который скрыл нас от глаз казаков. В руке у Волкова был его кожаный тубус, в нем — наша самая подробная карта.

Мы поднялись на вершину, осматривая монотонный, бескрайний пейзаж. Волков аккуратно достал карту, развернул ее, приложил компас, сделал замеры.

Его движения были точными, профессиональными. Он говорил тихо, указывая на тонкие линии, обозначения:

— Вот наше предполагаемое местоположение, согласно вчерашним расчетам… А вот, скорректированное сегодня… Расстояние до ближайшей точки на Урге… Возможности прохода…

Я слушал его вполуха, мой мозг работал над другой проблемой. Колодец. Что может быть в воде, что отпугнет животное, но не видно глазу? Яды? Некоторые яды не имеют запаха и вкуса, но животные их чуют. Или… что-то другое?

Вернулись к колодцу.

Открывшаяся сцена заставила меня застыть. Двое казаков, молодого возраста, один из моего первоначального отряда, из 4-го Донского, второй из прибывшего пополнения, стояли на коленях у ведра, жадно лакая воду прямо из брезентового сосуда, помогая себе руками. Рядом стоял каурый, все так же воротящий морду от ведра, беспокойно переступая копытами.

— Что вы делаете, черт вас возьми⁈ — вырвалось у меня, несмотря на стремление к спокойствию.