Его считали соперником самой Хивы по своему процветанию. Когда-то он был окружен внушительной глиняной стеной, свидетельством давно забытой эпохи конфликтов, но эта стена по неизвестным причинам давно превратилась в руины, оставив город практически беззащитным перед внешними угрозами. Его богатство, накопленное за столетия торговли по древним маршрутам, делало его заманчивой добычей, но он, по-видимому, решил избежать кровопролития, охватившего Хиву, смиренно сдавшись приближающимся казачьим силам.
Вместе с письмом прилагался шикарный подарок. Нет, не деньги, хотя их тоже прислали. Бий сообщил, что в забытом подвале угловой башни, сохранившейся от цитадели, находилось странное хранилище: груда старых, ржавых и, казалось бы, бесполезных медных не то круглых слитков, не то орудийных стволов. Они описывались как древние, возможно, датируемые временем разрушительного вторжения Надир-шаха или даже более ранним периодом.
— Медные слитки нам не помешают, из них в России монету чеканят, — объяснил мне атаман. — Но кто знает? Ты там поосторожнее, всю сотню с собой возьми. Вдруг там что-то особо ценное обнаружишь.
Это была миссия, требовавшая не только острого глаза, но и понимания местной специфики — с биим ссорится было нельзя, разве что требовалось его привести к присяге, также как и нового хана —на Коране.
Мой отъезд был назначен на следующее утро.
Солнце, неумолимый летний диск на безоблачном небе, еще не начало выжаривать пыль на дорогах, когда я вывел небольшой отряд моей Особой сотни из северных ворот Хивы. Город, хотя и номинально принадлежавший нам, все еще ощущался как запертый зверь, его узкие улицы эхом отзывались на далекие крики стычек между враждующими местными фракциями и случайную, тревожную тишину, наступившую после выкриков казаков.
Нас узнавали, встречные казаки радостно окликали. И не только по нашим фирменных повязкам, но и по униформе, постепенно входившей в моду в моем отряде.