Индульгенция 4. Без права на сомнения

Обрывок бумажной обертки с надписями на незнакомом языке, но явно с европейском корнем: «Schokolade… Köln…». Кёльн? Саксонские земли? Или Нормандские?

Холод, не от Пустоши, а изнутри, пробрал меня до костей. Мысли метались, как загнанные звери. Чужеземцы. Здесь. В самом сердце российской Карельской Пустоши? Как? Зачем? Шпионы? Искатели приключений? Или… Ужасная догадка начала кристаллизоваться. Или Пустоши есть не только у нас? Хотя идиотский вопрос — конечно не только у нас. Они же стоит на границе между землями.

Я сунул обрывок ткани с чужим орлом и обертку в мешок для образцов, рядом с колбами серой жижи и осколками странных кристаллов. Руки дрожали уже не от усталости. От осознания. Эта находка переворачивала все с ног на голову. Угроза была не локальной. Она была… глобальной? Или эти несчастные пришли из другой Пустоши? Мысль о межпустотных переходах вызвала приступ тошноты.

Внезапный шорох заставил меня резко прижаться к стене, затаив дыхание. Из-за груды обломков неподалеку выполз… не монстр.

Человек. Вернее, то, что от него осталось. Одет в такой же камуфляж, но изорванный в клочья. Лицо было страшной маской ужаса и боли, глаза выколоты. Он полз, беззвучно шевеля губами, оставляя кровавый след на серой пыли. В его сведенной судорогой руке был зажат маленький, небольшой кинжал покрытый слизью. И на его спине… зияла огромная рваная рана, но не от когтей. От осколков. От взрыва. Гранаты?

Прежде чем я успел что-либо предпринять, из тени за грузом камней метнулась тварь. Не слизь, не тенеплет.

Нечто среднее — низкое, многоногое, с пастью, полной игл. Оно впилось в шею несчастного. Тот лишь дернулся и затих. Тварь принялась трапезничать с тихим чавканьем.

Я замер, не смея пошевелиться. Ужас и ярость боролись во мне. Эти люди… они были здесь недавно. Они пришли сюда с неясными целями. И погибли. Может, это разведчики, а может, ученые с той стороны. Или вообще дипломаты, что пытаются наладить связь⁈"

"Мысль о чужеземцах, погибших здесь, гвоздем засела в мозгу.

Я крался по заваленной рухнувшими колоннами улице, каждую тень принимая за нового кошмарного стража, каждое дуновение ледяного ветра — за шепот монстра. Кто они были? Шпионы, проникшие сквозь границы Империи, чтобы исследовать нашу Пустошь? Или… куда страшнее… посланцы из другой Пустоши? Мысль о том, что эти проклятые аномалии могут быть связаны, образуя некую глобальную сеть, леденила душу сильнее любого тенеплава.

Архитектура вокруг становилась еще страннее.