Хоть и скотство, но такое я бы еще могла понять. Но вот так, добровольно, продать своего ребенка… Дааа… Недооценила я Маризу. Надо же… Знала бы раньше — не за герцога бы она замуж пошла. Не стала бы я жалеть гадину — сплавила бы во вдовий дом. Вот жеж тварь какая…
И теперь еще меньше мне хотелось останавливаться в замке баронессы. Вроде как я и не виновата перед ней, но стыдно за свое благополучие. Бедная девочка. Черт-черт-черт… На кой ей мои подарки, воротники и косметика? Перед старым козлом красотой блистать? Не удивительно, что ей на Маризу смотреть тошно.
Настроение у меня было испорчено намертво.
Роскошь замка барона Фуста просто поражала. Огромные ковры и дорогие гобелены. Никаких факелов — везде золоченые жирандоли с толстыми белыми свечами. Даже в коридорах замка. Ливреи лакеев, пожалуй, стоят дороже, чем костюмы некоторых дворян.
Были и хорошие новости. Барон серьезно болен, уже три дня не приходит в себя.
Нам предоставили комнаты и обслугу. Леди Ровена с тем же застывшим лицом спросила, не нужно ли еще чего и сообщила, что ужин будет через два часа, нас пригласят.
Меня ждала роскошная медная ванна, полная горячей воды и с десяток флаконов с маслами. Цену таких флаконов я знала. Цветочные масла привозили с Островов и из Раунды.
Я выбрала запах фрезии.
За верхним столом я села рядом с леди Ровеной. Место барона пустовало, гостей не было. И ели все в какой-то напряженной тишине. Даже за нижним столом гвайры разговаривали мало и шепотом.
Баронесса почти не ела, жадно выпила стеклянный кубок воды, подкрашенной вином, и так и продолжала сидеть молча. Это было тягостно, но я не знала, как утешить ее и стоит ли вообще лезть с разговорами.
Спала я в роскошной комнате, стены которой были обтянуты багровым бархатом с золотой вышивкой. Фрейлин моих разместили не хуже меня.