Так что к своему рабочему месту в сопровождении тонконогого я шла, чуть ли не припрыгивая от восторга, в восторге прокручивая в голове всю ту новую информацию, которая теперь была мне доступна. Тонконогий не был на самом деле тонконогим, он принадлежал к расе аугелупов, очень странные не белковые создания, одни из немногих, которые с удовольствием соглашались работать с белковыми и чаще всего становились очень успешными и очень дорогими секретарями. Дело в том, что эти создания питались эмоциями и прекрасно их считывали, а если к этому добавить еще и такие прекрасные качества, как педантичность, невозможность врать и четкое следование правилам, то, конечно, даже злобные бабушки на скамейке с радостью подвинутся, чтобы дать место такому стороннему наблюдателю.
Моему счастью просто не было предела, когда я еще издалека увидела Амину. Неужели мне может так невероятно повезти, что в напарники еще и попадет та, кого я знаю?
— Я подумал, что вам так будет легче адаптироваться, — считав эмоции, подтвердил мои догадки тонконогий.
— Они точно сдурели! — Это был даже не вопрос, а констатация факта.
— Ты что, не хочешь со мной работать? — осторожно поинтересовалась я, стараясь всеми возможными и невозможными силами сдержать слезы и обиду в голосе, а обидно было сильно.
— Я ничего не имею против работы с тобой, ты мне нравишься, но понимаешь, что тебя запихнули в самый поганый отдел и на самое поганое место? Где и как надо было нагрешить, чтобы тебя отправили работать инспектором? У нас тут и те, кто по нескольку лет работают, больше недели не выдерживают, — произнесла она с укором, глядя вслед тонконогому, который уже удалялся.
Неожиданно на горизонте показался еще не знакомый мне мужчина весьма забавной наружности, он выглядел, как будто слона скрестили с гномом: нос с хоботом, острые уши и кожа земляного оттенка. Но больше всего меня тревожил абсолютно беспросветный ужас, застывший на его лице, судорожное размахивание руками только подчеркивало крайнюю степень паники.