— Да кто на тебя давит, дурачок? Кому ты нужен? Ты телевизор смотришь? Ах да, тебе некогда, ты же у нас в бегах. — Майор посмотрел на часы и включил телевизор. — Посмотри.
По телевизору показывали рекламу.
— Какое отношение к нашему разговору имеют женские прокладки? — спросил Илларион.
— Сейчас увидишь, какое.
Реклама кончилась, и начались новости. Симпатичная дикторша кратко перечислила основные события дня. Первым номером в списке шло сообщение о том, что минувшей ночью у себя на даче был застрелен депутат Государственной Думы генерал-лейтенант Рахлин.
— Теперь понял? — спросил майор, выключая телевизор.
— Понял, — сказал Илларион Забродов. Он и в самом деле все понял. — Тогда пошли.
Глава 8
Валентина Климова вышла из квартиры и прикрыла за собой дверь, прижимая к груди голубую общую тетрадь с хоккеистами на обложке. Двигаясь, как во сне, она добрела до лифта и нажала копку вызова. Дверцы немедленно разъехались в стороны — видимо, после этого непонятного Забродова лифтом никто не успел воспользоваться.
Она вошла в кабину и нажала кнопку первого этажа. Что все это значит? Что имел в виду незнакомец в камуфляже, говоря о грозящей им обоим опасности? Быков, кстати, тоже говорил об этом. Быков…
Она почувствовала, что либо забьется в истерике, либо просто упадет в обморок, если немедленно не выбросит из головы Быкова и то, что он сделал с… Забродов прав — сейчас, похоже, не время для истерик. Если он прав… В конце концов, почему нет? Если бы не он, ее бы уже изнасиловали и, скорее всего, убили.
Лифт остановился на первом этаже. Чтобы попасть на улицу, необходимо было преодолеть еще один лестничный марш.
— Полищук, встань здесь и никого из подъезда не выпускай.
Прибыла кавалерия, вспомнилось ей вычитанное где-то выражение. Забродов не хотел, чтобы тетрадь попала в чужие руки. Рассуждать Валентина была просто не в состоянии, поэтому решила просто, послушаться человека, который ее спас. Она быстро огляделась, ища, куда бы спрятать тетрадь.