Черт его упомнит, это озеро, какая в нем рыба водится! Некогда мне было вспоминать, какая подвернулась, такую и купил. Тоже мне, ихтиолог полупархатый!
Но-но, — сказал он себе, — полегче на поворотах. Этак ты в следующий раз вообще хека какого-нибудь купишь. Мороженого. Или тушку кальмара. Забродов, кем бы он ни был, далеко не дурак. Ох, неспроста он на озеро ездит. Уж не следит ли?
„Очень даже может быть. Ну-ну, — решил он с кривой улыбкой, — милости просим.“
Быков достал из кухонного шкафчики остро отточенный нож и некоторое время нерешительно стоял над лещами, рассеянно наблюдая за последними зевками того, что еще был жив, и стараясь отключить сознание от наплывающей темными волнами головной боли.
Оставалось полагаться на то, что Бог не выдаст и свинья, соответственно, не съест.
Сначала Быков достал из пакета револьвер — старенький, обшарпанный наган Тульского завода, любовно вычищенный, смазанный и отполированный мягкой ветошью, с полным барабаном. Наган он отложил в сторону — его время еще не пришло. Когда это время наступит, останется лишь одна проблема — где взять необходимое количество патронов. Виктор Быков почему-то был уверен, что эту проблему он как-нибудь решит.
За наганом последовал орден Красной Звезды в картонной коробочке. Виктор откинул крышку и некоторое время смотрел на орден, стиснув зубы так, что на скулах заиграли желваки. Эх, ребята… В сторону. Сначала — дела, воспоминания оставим на потом.
Наконец он вынул из пакета искомое — общую тетрадь в блекло-голубом коленкоровом переплете с изображением двух не поделивших шайбу хоккеистов с толстенными икрами. Тетрадь была пуста за исключением первой страницы.