Инструктор спецназа ГРУ

— «Жди, жди», — думал Виктор, осторожно выводя машину из темного двора на запруженное автомобилями Ленинградское шоссе. Закат догорал где-то за дождевыми тучами, а здесь, в городе, уже наступила ночь. Знаменуя это событие, на улицах вовсю горели фонари, а дорога превратилась в сплошной поток рубиновых огоньков, слегка размытых стекавшими по ветровому стеклу каплями дождя. На крышах и фасадах зданий переливалось неоновое разноцветье рекламы. Виктор любил ночную Москву. Ночью центральные магистрали столицы утрачивали сухую, будничную дневную деловитость, превращаясь в волшебные дороги какой-то сказочной страны, в которой было возможно все что угодно.

Даже победа.

Он посмотрел на часы — половина десятого. Старик еще, наверное, на месте, хотя большинство мелких частных магазинчиков уже закрыто — окна и двери надежно заперты, наглухо перекрыты решетками и стальными пластинами роллет, сигнализация включена, охрана бдит. В сказочной стране возможно все что угодно, и чудеса здесь не всегда добрые. Впрочем, чего бояться старому сморчку, торгующему еще более старыми книгами? Надо быть полным идиотом, чтобы сунуться грабить букинистический магазин.

Старик прав, книги не тот товар, на котором можно быстро разбогатеть, а вот засыпаться на них проще пареной репы. Нет, грабителей старику бояться не стоит. В худшем случае — отберут дневную выручку. Было бы что отбирать…"

"Лавка старика оказалась расположенной так, что лучше не придумаешь. Улочка была тихая, узкая, сплошь зеленая, да вдобавок какой-то водила поставил на ночь свою разрисованную иностранными надписями фуру как раз напротив магазинчика, начисто заслонив витрину от любопытных взглядов.

Он остановил машину впритык к забрызганному грязью заднему борту фургона. Старенький «москвич» почти растворился в его тени. Заглянув в витрину, Виктор увидел пробивавшийся откуда-то из глубины помещения желтоватый свет электрической лампочки. Гершкович был на месте.

Дверь, конечно, оказалась заперта. Виктор негромко постучал костяшками пальцев по стеклу с оттрафареченным на нем расписанием работы магазина, номером лицензии и тому подобной чепухой.

Не дождавшись ответа, он нашарил в кармане монетку и постучал ею по дюралевой окантовке двери. Звук получился хороший сухой и отчетливый. Уж его-то старик должен услышать.

Так и есть. Вон он, ползет, как муха по патоке.

За стеклом замаячила темная сутулая фигура, и старческий голос спросил:

— Кто там? Магазин уже закрыт.

— Простите, Матвей Исаакович, это я, Быков.