Мне знакома лишь религия фракции, в которой я родилась. С одной стороны я все еще тянусь к ней, с другой — отрицаю ее, считая глупостью. Молитвы перед ужином, встречи раз в неделю, службы, молитвы к самоотверженному Богу. Здесь же происходит нечто иное, нечто загадочное.
— Подходите и присоединяйтесь к нам, — приглашает седоволосая женщина. Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что она обращается именно ко мне. Женщина подзывает меня, улыбаясь.
— О нет, — говорю я. — Я только…
— Пойдем, — снова зовет она, и я понимаю, что у меня нет другого выхода, кроме как пойти за ней и встать между Дружелюбными.
Она первая подходит ко мне и сжимает мою руку. Ее пальцы сухие и жесткие, а глаза настойчиво ищут мои. Встречаясь с ней взглядом, я ощущаю себя немного странно.
Эффект незамедлительный и необычный. Я стою прямо, и каждая часть меня словно тяжелеет, но этот вес вовсе не причиняет мне неудобства. Глаза женщины карие, одного оттенка по всему глазу; они не двигаются.
— Пусть мир Божий будет с тобой, — говорит она, ее голос низкий, даже немного неприятный.
— С чего бы это? — говорю я тихо, так, чтобы никто не мог услышать. — В конце концов, я сделала…
— Дело не в тебе, — возражает она. — Это подарок. Его нельзя заслужить, иначе он перестанет быть подарком.
Она отпускает меня и подходит к кому-то другому, но я продолжаю стоять с протянутой рукой, одна. Кто-то подходит, чтобы взять меня за руку, но я отхожу от Дружелюбных, сначала просто иду, а потом перехожу на бег.
Бегу к деревьям так быстро, как могу, и останавливаюсь, лишь ощутив, что мои легкие буквально горят от нагрузки.
Борясь со слезами, прижимаюсь лбом к стволу ближайшего дерева, оно царапает мне кожу.
Позже этим утром я иду под легким дождем в главную теплицу. Джоанна созвала внеочередное собрание."
"Я стараюсь спрятаться, насколько это возможно. Стою на краю комнаты между двумя большими растениями, покрытыми минеральным раствором. Несколько минут ищу глазами Кристину — она стоит на другой стороне комнаты, одетая в желтый цвет Дружелюбия.
Джоанна держит скрещенные ладони перед собой, ее волосы зачесаны назад. Ранение, благодаря которому она получила свой шрам, задело и ее глаз — ее зрачок настолько расширен, что закрывает собой радужную оболочку. Пока она осматривает ряды Дружелюбных перед собой, левый глаз остается неподвижен.
Но здесь не только Дружелюбные.