Все смешалось — телесный жар, неуемное стремление к обладанию, отчаяние, трепетание тел, напряжение плоти, стоны, вздохи, учащенное дыхание.
Рорк что-то прошептал. На языке своей юности, на котором так редко теперь говорил. Что-то экзотическое, похожее на ее имя. Внутри ее все полыхало, предвещая невыразимое, изнуряющее наслаждение; торжествующий каскад бурлящего исступления захлестнул сознание, когда он продвигался внутрь резкими и мощными движениями.
Ева упивалась этим ощущением, не отпуская его. Рорк опалил ее диким взглядом синих глаз.
— Ну, давай вместе, — в его хриплом голосе слышались отзвуки его родины — Ирландии. — Давай вместе!
Она держалась из последних сил, не поддаваясь искушению предаться наслаждению сейчас, отдаляя его. Смотрела в обожаемые, уже ослепшие от страсти глаза. Она ощущала трепещущую плоть любимого внутри себя и лишь в конце уступила вожделению и целиком испытала радость соития.
Ева давно поняла, что идеальный секс освежает тело, ум и душу.
— Ты что, собираешься пристрелить кого-нибудь из приглашенных дамочек прямо за сандвичами с салатом и тарталетками? — поинтересовался Рорк.
— Кто знает! — Она скептически взглянула на протянутые Рорком золотые серьги, пожала плечами, но потом все же надела их.
— Пока я буду пить чай и обмениваться любезностями с Белл Скиннер, ты мог бы для меня кое-что разузнать. Постарайся выяснить, не был ли Хэйз связан с кем-то из погибших полицейских, бывших в подчинении у Скиннера, когда проводили ту неудачную облаву. Кто-то, с кем он мог быть в достаточно близких отношениях, более близких, чем просто отношения начальника и подчиненного.
— Ладно. Вот, возьми туфли.
Ева с изумлением воззрилась на нечто состоящее из одной подошвы с почти невидимыми кожаными ремешками и тончайшими шпильками.
— Это теперь так называется? Интересно, а почему парни вроде тебя сами не носят такие испанские орудия пытки? — поинтересовалась она.
— Я вот тоже по утрам пытаюсь ответить на этот вопрос."
"Когда Ева надела туфли, Рорк придирчиво ее оглядел.