— Излечима?
— Есть кое-какие средства. Скиннер дважды анонимно проходил курсы лечения в одной из частных клиник Цюриха. Процесс замедлился, но в его случае… У него появились осложнения, болезнь повлияла на сердце и легкие. Еще один курс он не выдержит. Врачи дали ему от силы год, теперь ему осталось примерно три месяца. И из этих трех месяцев — максимум два, когда он будет подвижен и деятелен. Он уже позаботился о самоэвтаназии.
— Да, это ужасно! — Ева сунула руки в карманы. Было что-то еще — это было видно по выражению глаз Рорка.
— Все сходится, — сказала она. — Прошлое десятилетиями не давало ему покоя. И прежде чем он покинет этот мир, он желает свести счеты с врагами. И какой бы недуг ни разъедал его мозг, он наверняка только усугубил его несдержанность, фанатизм и неразборчивость в средствах. Ему важно сокрушить тебя до своего ухода. Что между вами еще? Что?
— Я просмотрел еще кое-какие материалы из досье Скиннера о той засаде. Его аналитические заметки, его версии.
К горлу подступила дурнота, сердце Евы забилось в сумасшедшем темпе.
— Но Даллас — это же огромный город… Это ведь совсем не значит, что…
— Время совпадает, — Рорк приблизился, сжал ее руки, словно желая взять ее напряжение на себя.
— Твой папаша и мой, два мелких проходимца в погоне за крупным кушем. Тебя нашли в Далласе всего через несколько дней после того, как Скиннер снова упустил моего отца.
— Хочешь сказать, они были знакомы, наши отцы?"
"— Хочу сказать, что слишком много совпадений, чтобы считать это простой случайностью. Я чуть было не проговорился тебе, — сказал он, прижав голову к ее лбу.
— Погоди, мне надо прийти в себя! — Ева отодвинулась, перегнулась через перила террасы, устремила взгляд на раскинувшийся внизу курорт.
— У него тогда была какая-то сделка, — проговорила она чужим бесстрастным голосом. — Я не знаю, какая именно. Он тогда меньше пил, а мне было лучше, если он приходил домой напившись. И потом, я хорошо помню, у него тогда водились деньги. — Ева глубоко вздохнула. — Вот видишь, все сходится.