– Ищи, блядь, рожай, мне по хуй, у тебя время до вечера. Или твоё место займут новые Боги, тьфу, долбоёбы. Как только на улице стемнеет, по вашей деревне отработает «Солнцепёк», мне, знаешь ли, нравится любоваться этим зрелищем на закате. Усёк, петушара?!
– Угу, – кивнул я. – Немедленно займусь этим вопросом.
– Ах да, чуть не забыл, – почесал стволом пистолета щёку тот. – Ещё раз твои долбоёбы сунутся на вторую точку, я больше предупреждать не стану. Короче, я думаю, ты мальчик умный и слово «Солнцепёк» тебе повторять не нужно.
– Помоги, – я кивнул Лене на труп Мутного, и мы вместе, взяв его за ноги, потянули тело к воротам.
Синеглазый просто шёл позади молча. Его взгляд погас, глаза стали совершенно обычными и, видимо, этот момент очень сильно озадачил пацана. Если мы уже встречались с отсутствием радиоактивного фона в бункере, то ему оно было в диковинку.
Ворота за нами закрыли тут же, а прямо за ними нас встретила взволнованная Тоня.
– Я слышала, как они подъезжают, но думала там всего одна машина, – оправдалась та.
– Потому что не могу, – поморщилась Лена.
– Они у нас воздух стерильным сделали, – ответил я на немой вопрос девушки. – Прямо как там, в бункере.
– И что им нужно?
– Дурь.
– Много?
– Тридцать килограмм.
– Всего-то, – ухмыльнулась Тоня.
– В смысле?! – вот теперь я был откровенно удивлён.
– Ну, если бы ты хоть немного интересовался хозяйством, то знал бы, что у нас три фермы по выращиванию мака, – ухмыльнулась Тоня.
– Ох ебать, – почесал я макушку. – А ты хули раньше-то молчала?
– Я ебу?! Ты же дважды в неделю по теплицам ходишь, – пожала плечами она.
– Ну так мне необязательно для этого всё хозяйство обходить, я в них даже не заглядывал никогда, думал, там помидоры растут, – оправдался я.
– Вот тот и хуй, – поморщилась девушка.
– Ой, да хорош выёбываться, – огрызнулась Лена. – Тащи наркоту, у меня, блядь, кожу уже щипать начинает. Умная до хуя стала, забыла, как ещё совсем недавно сосала за дозняк?
Этого оказалось достаточно, чтобы Тоня перешла в атаку.