А их — не сосчитать: то гвоздей нет (да, я быстро наладил их массовый выпуск), то скобы не того калибра притащили, то раствор за ночь схватился морозом (пока не додумался известь негашеную добавлять для тепла), то плотники, черти, опять наклюкались… Приходилось быть всем сразу: и инженером, и прорабом, и снабженцем, и нянькой для этих оболтусов. Но вот смотришь, как на глазах стены растут, как мой «образцовый завод» из грязи и палок форму обретает, — и аж дух захватывало! И гордость брала. Мое детище! В муках, со скрипом — рождается!
Главный-то козырь моего «образцового завода» — это чтоб всё крутилось-вертелось не на живой силе, а по уму, от машин.
Вот только как? Просто перегородить Охту плотиной? Идея-то простая, но тут же озарило: на дворе начало декабря, земля уже каменеет, да и сама Охта скоро ледяным панцирем покроется.
И решение пришло, в общем-то, из той же оперы, что и древние римляне с их акведуками практиковали, да и здесь, на Руси, для монастырских мельниц порой использовали — деривация! То есть, отвести часть речной воды по специально прорытому каналу. Канал этот можно сделать поглубже, рассчитать уклон, чтобы вода шла с хорошей скоростью, не застаивалась и не так сильно промерзала.
Да, копать… И вот тут-то и вылезла первая серьезная засада. Земля-то уже не просто подмерзла — она схватилась морозом так, что лопаты отскакивали, как от камня, а кирки едва оставляли царапины. Солдатики да колодники, которых Шлаттер отрядил на земляные работы, ковырялись в этой мерзлоте, а толку — чуть.
Так, включаем голову. Как древние викинги в Гренландии могилы копали в вечной мерзлоте? Или как здесь дороги зимой чинят, если что?' Ответ был — огонь!
Пришлось срочно перестраивать тактику. Разбили будущий канал на короткие участки, метров по десять-пятнадцать.