Перегнувшись через борт, я закричал, срывая голос, вкладывая в крик всю силу своих легких:
— Дубов! Отставить! Ждите на месте! Я вернусь!
Донесся ли мой крик сквозь свист ветра, я не знал. Но я должен был дать им этот приказ, который удержит их от гибельного шага.
Яссы стремительно удалялись, превращаясь в крошечное, тающее в ночи пятнышко света. Вокруг расстилалась безбрежная степь. Было холодно. Лишь ближе к вечеру ветер стих. В животе урчало. Руки дрожали от холода. Земля подо мной была подсвечена холодным светом звезд.
Впереди, на самом горизонте, начала разгораться тусклая, дрожащая линия огней. Сначала едва заметная, с каждой минутой она становилась все ярче, все шире. Нечто огромное, невообразимое."
"Мой взгляд метнулся на восток, где остался спасительный огонек Ясс, а затем на запад, на эту огненную реку. И по расположению звезд, по изгибу далекой, едва различимой в лунном свете реки, пришло понимание.
Впервые в истории человек видел войну с высоты птичьего полета. И зрелище было ужасающим. Никакие карты и донесения разведки не могли передать этого. Дюпре был прав. Их было не меньше ста тысяч. Они окружили русскую армию, взяли ее в саван из огня и стали.
Стоя в своей корзине, под безразличными звездами, я смотрел на картину скорого абсолютного разгрома.
Миссия изменилась. Теперь задача была — выжить. Нужно обогнуть это море огня, каким-то немыслимым образом вернуться в Яссы и донести то, что я видел.
Или же…
Безумная мысль настойчиво стучалась в черепную коробку.
Глава 15
Интерлюдия.
Ставка Петра Великого. Немногим ранее.
Тяжелый дух непросушенной овчины и сырой земли смешались в походном шатре императора. Снаружи, за тонким полотном, чавкала под ногами дозорных бесконечная грязь.
Князь Репнин, генерал от артиллерии, откашлялся. Этот надсадный звук заставил всех вздрогнуть.