Они встречают символ того, что власть не дрогнула. Каждая наша остановка — это гвоздь, который мы вбиваем в крышку гроба всех заговоров и смут. А то, что в столь молодом возрасте носите звание генерала — для многих яркое свидетельство того, что Государь судит по делам подданных.
Слушая ее, я осознавал собственную узость инженера, для которого главное — эффективность. Она же видела мир глазами правительницы, для которой символы и ритуалы — такие же инструменты власти, как армия и казна. И это женщина была когда-то просто Мартой Скавронской — вот что значит ежечасно быть в змеином клубке интриг.
Долгие вечера в пути сблизили. Она расспрашивала меня об Игнатовском, я же с интересом слушал ее рассказы о придворной жизни, о расстановке сил между старыми и новыми родами. Это был диалог двух разных, правда одинаково нацеленных на результат мировоззрений. Однажды, проезжая мимо покосившейся, убогой деревеньки, она задумчиво произнесла, глядя в окно:
— Ваши мануфактуры далеко, генерал.
— Когда мы построим дороги, чтобы возить товары, и создадим рынок, чтобы они могли их покупать, — ответил я не задумываясь. — Всему свое время, Ваше Величество. Сначала — хребет Империи, потом — мясо на нем.
— Вы говорите о людях, как о мясе на костях, — в ее взгляде, когда она повернулась ко мне, мелькнул укор. — Иногда мне кажется, что и солдат вы воспринимаете лишь как винтики в ваших машинах.
— Незаменимых деталей не бывает, — отрезал я, пожалуй, слишком резко. — Есть лишь детали разной степени важности. И сейчас важнее всего — выживание всей конструкции. Если сломается она, все винтики рассыплются в пыль.
Ответом мне был тяжелый вздох. Она отвернулась к окну. Спора не вышло, однако в воздухе витала фундаментальная разница в наших подходах. Я мыслил системами, она — людьми.
К моему облегчению, Екатерина сама пресекала попытки местных властей превратить ее визит в череду празднеств.
Наблюдая, как она с царственным достоинством и легкой усталостью принимает поклоны очередного воеводы, я осознавал, что рядом со мной рождался мой самый могущественный и, возможно, самый непредсказуемый союзник.