Наконец, после долгого и изнурительного пути, на горизонте показались золотые шпили Санкт-Петербурга. А город быстро строится. Въезжая в столицу, я будто попадал в другой мир. После пыльных дорог и деревянных городков строгие линии проспектов казались декорациями к грандиозному спектаклю. Город кипел своей, неведомой мне жизнью.
У дворца нас встречала шумная, суетливая придворная толпа. Они окружили Екатерину, наперебой выражая радость и преданность, пока я стоял в сторонке, наблюдая за этой сценой.
Перед уходом в свои покои Екатерина отыскала меня взглядом в толпе.
— Петр Алексеич, — ее голос, в отличие от голосов ее окружения, звучал искренне и тепло. — То, что вы сделали, я не забуду никогда. Мои двери для вас открыты. Знайте, вы всегда можете рассчитывать на мое благоволение. Всегда.
Даже так — больше чем благодарность. На глазах у всей элиты она публично вручила мне карт-бланш. Обещание могущественного союзника. Может врагов поуменьшится, или наоборот.
Я склонил голову.
— Служу Империи, Ваше Величество.
Проводив ее, я не поехал ни в Инженерную Канцелярию, ни в Адмиралтейство, ни к Брюсу. Я кожей чувствовал, что меня там ждет. Там будет сплошная бюрократия. В этих бумагах можно утонуть на месяц. Вся эта мышиная возня казалась мелкой и несущественной рядом со шпилем Адмиралтейства, напоминая, что приказы не строят дирижаблей.
Мой главный фронт — в Игнатовском, среди дымящих труб и грохота молотов.
Отдав короткий приказ вознице, я откинулся на подушки. Свой долг я выполнил: пережил ад, вернул императрицу и обрел в ее лице союзника. Теперь пора было заняться тем, что имело реальное значение.
Карета, развернувшись, покатила прочь от дворцовой роскоши, на восток, по знакомой дороге — в Игнатовское.
— Да уж, съездил в отпуск, — буркнул я.
Глава 21"
"Чавкающее хлюпанье грязи под колесами стихло. Тишина после недель бесконечной дороги, грохота боя и звона в контуженой голове оглушала. В полумраке трофейной кареты я не двигался, просто смотрел в мутное стекло на знакомые, строгие очертания моего дома, на высокие трубы цехов, из которых тянулись к серому апрельскому небу мирные струйки дыма. Дом. Я все-таки вернулся.
На крыльцо высыпала вся моя команда.