Иной раз так подопрет – хоть волком вой. А ничего, живу, и не просто живу – радуюсь. Мир не без добрых людей – помогут, выручат. Главное, Мавруша, – верить. А ты… Ну, посмотри, на кого ты стал похож? Кожа да кости! Хочешь яблоко?
Мавр моргнул, обиженно отвернулся.
– Молчишь? – Сергей Петрович внезапно вспыхнул. – Молчи, молчи, бунтарь-одиночка! На кого ты сердишься? Да разве он человек? Зияешь, как его конюхи зовут? Шакал! А ты… в бутылку! Да не стоит он твоих переживаний, не стоит!
Мавр не шелохнулся.
Одинокими долгими ночами он вспоминал зеленый луг, прохладную свежесть рассветов, призывное ржание молодых кобылиц, мчавшийся к утреннему водопою порывистый табун.
И Мавр верил, что все это вернется, должно вернуться к нему.
Рэй Брэдбери
ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ИЗМЕНИЛИСЬ
Услышав новость, все они повыскакивали из ресторанов, кафе и отелей и уставились в небо. Они воздевали вверх свои черные руки над упорно следившими за небом просветлевшими глазами. Стояли с открытыми ртами.
На своей кухне Хэтти Джонсон накрыла крышкой кипящий суп, вытерла тряпкой свои тонкие пальцы и тихо направилась на заднее крыльцо.
– Ма, иди сюда! Эй, ма, иди скорей, а то пропустишь!
– Мама, эй!
Три негритенка кричали, пританцовывая в середине пыльного дворика. Они то и дело нетерпеливо поглядывали на дверь дома.
– Иду, иду, – сказала Хэтти, отворяя сетчатую дверь.
– От Джонов, ма. Они говорят, что приближается ракета, первая за все двадцать лет, и белый человек в ней!
– Что такое белый человек Я никогда такого не видел.
– Увидите, – сказала Хэтти. – Обязательно увидите.
– Расскажи нам о нем, ма. Расскажи, как это было у тебя.
Хэтти нахмурилась
– Ну, было это давно, Я тогда еще маленькой девочкой была. Это произошло в 1965 году.