Ничего, ничего от нее не осталось и нечего теперь ненавидеть – ни пустого медного патрона, ни веревочной петли, ни дерева, ни даже самого холма – ничего не осталось для ненависти. Ничего, кроме чужих людей в ракете, людей, готовых чистить ему ботинки, ездить в задней части транспорта и сидеть высоко, на галерке, в ночных театрах…
– Вам не следовало так делать, – сказал Уилли Джонсон.
Его жена смотрела на его большие руки. Пальцы вдруг разжались.
Веревка, высвободившись, упала и сложилась кольцами на земле.
Они бежали по улицам своего города и срывали так поспешно сделанные новые вывески, и смывали свежую желтую краску с трамваев, и убирали канаты в верхних ярусах театров, и разряжали свои ружья, скатывали веревки и убирали их подальше.
– Каждый начнет все сначала, – сказала Хэтти, когда они возвращались домой в своей машине.
– Да, – сказал наконец Уилли. – Бог оставил нас в живых – одних здесь, других там.
Он остановил машину и не шевелясь сидел в ней, пока Хэтти ходила освободить ребятишек.
– Ты видел белого человека? Ты видел его – кричали они.
– Да, сэр, – сказал Билл, сидя за рулем и медленно потирая пальцами лоб. – Похоже на то, будто сегодня я вообще впервые увидел белого человека по-настоящему – я очень ясно видел его.
Перевела с английского Белла КлюеваАлександр Чернобровкин
БОРТНИК
Александр Чернобровкин родился и 1958 году в г. Путивле. Закончил Одесское мореходное училище ММФ, Литературный институт им.