Нет, не по нему такая жизнь. Лучше с корешами. Они простые и свои в доску.
Еще четыре дня он провел в привычных скитаниях, ночевал где придется, когда с компанией, а когда и один. Через неделю после ухода из дома Бахметьевой он впервые подумал о том, как же старуха там без него. Он-то без нее нормально, можно даже сказать – отлично, а вот она… Старая же совсем, даже в магазин с трудом ходит. Почему-то вспомнилось, что Софья Илларионовна просила его оконные щели утеплителем проложить, зима на носу, в комнате холодно.
Ему было страшно признаться себе, что он скучает по своей хозяйке. Он никогда в жизни ни по кому не скучал, даже по матери-алкоголичке. Решение вернуться зрело трудно, он боялся гнева старухи, выговоров и нравоучений. Последней каплей стало появление того типа, которому Сергей задолжал деньги.
К Софье он приполз избитый, с кровоточащей губой, в разорванной куртке. Старуха ни слова не сказала, отправила его в ванную, потом снова, как раньше, уложила в постель и поила своими чудодейственными отварами.
– На работу пойдешь или как?
– Не знаю, – осторожно ответил Сергей. – Если не выгоните – пойду.
– А если выгоню?
– Тогда не пойду. Какая ж тут работа, когда ночевать негде.
– Иди работай, – сухо сказала Бахметьева. – Если тебя, конечно, за прогул не уволили. Вечером поговорим.
Его не уволили. Какой смысл увольнять грузчика? Можно подумать, на эту работу кандидаты в очереди давятся. Из зарплаты вычли, это само собой, но рады были до смерти, что вообще вернулся.
Взбучки как таковой, однако, не последовало. Но это было еще хуже. Софья молча подала ему ужин и села напротив за стол, подперев рукой подбородок.
– Значит, так, Сереженька, – сказала она почти ласково. – Есть вещи, которые можно делать только один раз в жизни. Можно, конечно, их совсем не делать, но это трудно.
– Нет пока, – пробормотал он с набитым ртом. Обыкновенные макароны с сосисками казались ему самой чудесной едой на свете."
"– Если ты ошибся в первый раз – ты просто слишком доверчивый или легкомысленный.