Остановившись прямо посередине коридора, я посмотрел на него и с любопытством поинтересовался:
– Что вы предлагаете?
– Ваше судно большое? Его не стеснят два ребёнка и женщина? Тем более моя жена неплохой специалист в своей области, и тоже может заключить контракт на работу на этот же срок. Не хотелось бы терять свою семью.
– У меня большой транспорт модели «Перо». Уместитесь, тем более вам как старпому предоставляется двухкомнатная каюта. При необходимости её можно соединить с соседней. Какая специальность у вашей жены?
– Она модельер.
– Не совсем то, что нужно, но пусть будет.
– Собственный модельер на пять лет, поверьте, это очень ценная находка.
– Я пока этого не понимаю, в будущем будет видно, – хмыкнув, сказал я, и мы двинули дальше.
Мы слетали на государственную станцию, где Ген прошёл процедуру снятия метки и получения воли. Тут же мы и заключили контракт на работу. С детей не требовалось снимать метку и давать волю, да и имплантата рабов у них не было. На детей работорговцы надевали рабские ошейники.
На обратном пути мы зашли во всё тот же магазин, торгующий комбезами. Местные продавщицы меня уже узнавали, вернее мой чёрный скаф. Ген быстро сменил свою рабскую робу на пилотский комбез, а вот детям подобрали комбезы-маломерки, цвет те выбрали сами, парнишка взял, как у отца, синий, а дочка зеленый. Это был её любимый цвет.
После снятия метки, когда появился доступ к счёту, я перевёл старпому подъёмные, но он сказал, что позже закупит всё, что необходимо, сейчас бы хотел убрать рабский имплантат.
На борту я сначала заселил его в каюте, мы там детей оставили, а потом прошли в медсекцию. Кара, предупреждённая мной, уже подготовила хирургическую капсулу, и Ген лёг в неё. Пока шла операция, я зашёл к себе, где оставил латы, поел в столовой и узнал, как дела. Парни усваивали полученную технику, сожалея, что в системе не получится самим её испробовать, она им очень нравилась, и я получил твёрдое обещание, что ни одна сволочь не прорвётся к судну-носителю.