Так вот, на четвёртый день, после того как мы взяли Сидней и вывезли почти всех горожан в лагеря, постепенно перевозя их к впадающим в бешенство англичанам, я инспектировал здание больницы, в которую начали завозить с десяток капсул для обеспечения потребностей горожан, когда ко мне подошла процессия из более чем сотни человек, и возглавляли их попы. Натуральные. В рясах и с большими крестами. С собой их у них точно не было, видно, ограбили одну из церквей, их тут с десяток было, разных.
– Народ с тобой говорить хочет, – степенно сказал один из них.
Причём этот бородатый не добавил ни чин, ни уважительное обращение. Провоцировал, к бабке не ходи.
– Ну пусть народ скажет, – кивнул я, оборачиваясь к ним.
– Народ хочет… – начал было тот, но я не дал ему договорить.
– Заткнись… Народ, я вас слушаю! – более громко сказал я.
Как и ожидалось, воцарилось молчание, особо высказываться никто не хотел. Попы мялись, поглядывали на собранных людей, но молчали, два моих охранника грозно на них поглядывали.
– Веру мы хотим.
– Так в чём проблема? Веруйте, – не понял я.
– Государственную веру.
– Государственной веры нет и никогда не будет. В королевстве по закону разрешается верить, кто и во что пожелает, но официальной не будет. Я не понимаю, почему вы ко мне пришли? Церкви в городе администрация на баланс не взяла. Они никому не нужны, занимайте и веруйте сколько угодно.
– Налоги, льготы, – вякнул тот же поп.
– Представителям церкви разрешается держать магазины и лавки, арендовать у государства земли и выращивать на них всё что угодно, если это входит в разрешённый список. Налоги стандартны, как и у всех предпринимателей. Какие проблемы?
– В Российской империи церкви налоги не платили, просим отменить их, – махнул рукой мужик и яростно заговорил, явно науськанный кое-кем: – Если этого не будет, на кой нам такое государство?
– Это мнение всех? – холодно поинтересовался я у присутствующих.
Воцарилось гнетущее молчание, пришлось нарушить его мне:
– Значит, вот что. За бунт и сомнение в легитимности правления короля этот мужчина приговаривается к изгнанию. Если у него стоит сеть, её изымут, после этого состоится депортация. Далее. Чтобы я вас, попы, больше не видел. Будете будоражить горожан, следом отправитесь. Это всё.