Я только был удивлен, увидев, что сам начальник московской сыскной полиции Акакий Фразибулович Царапко решил тряхнуть стариной. Простите мое любопытство, вы сами гримируетесь?
– Сам.
– Очень недурно. Вы меня почти обманули. Неужели и Поплохиди обманулся?
– Представьте себе, да.
– Я охотнее представлю, что у грека рыльце в пушку и от вас зависит, пойдет ли он по Владимирке, – тонко улыбаясь, проговорил Лопухин. – Наверное, тайная опиумокурильня в одном из кабинетов? Ну-ну, чужая тайна – это святое, мое дело сторона… А касательно барона Герца – не беспокойтесь.
– В Екатеринославе, Херсоне и Воронеже, – сумрачно кивнул Царапко. – А также в Харькове – неудачное. Банк «Базис».
– У мраксистов это называется экспроприациями, – сообщил Лопухин. – Якобы в фонд социальной революции. На самом деле львиная доля этих денег идет на личные расходы революционных вождей и в первую очередь Клары Мракс.
– Мне это известно, – пробурчал Царапко. – Как и то, что барон Герц – личный эмиссар Клары Мракс. Вас, насколько я понимаю, интересует политическая деятельность этого господина?
– А вас – уголовщина? Как только вы соберете достаточно улик, вы тут же арестуете барона, не так ли?
– Именно. У вас имеется предписание отнять у меня дело?
– Отнюдь нет, – улыбнулся Лопухин.
– Удивительное совпадение: мне тоже.
– Тем лучше. Я предлагаю вам объединить усилия.
Теперь улыбнулся «мастеровой» – той самой саркастической улыбкой, которую не раз пускал в ход на допросах, показывая грабителям, ворам, аферистам и содержателям притонов, что лучше бы им заткнуть фонтан вранья и давать признательные показания. Во избежание применения к задержанным более радикальных методов ведения следствия.
– Единение сыскной полиции и Третьего отделения? Ор-ригинально!
– Не беспокойтесь, не навек. Притом только для того, чтобы не мешать друг другу.