— Ты не простудишься?
Катенька лишь мотнула головой в нетерпении — какая уж тут простуда, ты не тяни, ты говори скорей!
— Так что ты хотела узнать? Почему я думаю, что Лопухин еще что-то выкинул?
— Да.
— Потому что он такой. Не знаю, что он придумал, но чувствую: непременно что-то придумал. На свой страх и риск.
— Что он мог выкинуть, как ты думаешь? — с сильно бьющимся сердцем спросила Катенька.
— Господи, да я-то откуда знаю? Думаю, что и папА не знает. Полагаю, впрочем, что какова бы ни была его авантюра, вреда от нее не будет.
— Каким образом?
— Из газет. А о чем не узнаем, о том догадаемся. Хотя дело тут такое, что догадываться, пожалуй, и вредно… Честное слово, этот человек в моем вкусе. Буду просить папА, чтобы он командировал Лопухина ко мне во Владивосток на год-два.
Екатерина Константиновна вздрогнула от неожиданности.
— Для чего он тебе?
— Распутывать интриги, разрубать гордиевы узлы… да мало ли! Толком не объясню, но чую: пригодится. Большую пользу может принести в умелых руках.
— Ты говоришь о человеке, как о вещи! — сердито перебила брата сестра.
Укол не достиг цели.
— Ну конечно! — с обезоруживающим простодушием отозвался Митенька. — Ты знаешь, я увлекаюсь техникой… В сущности, искусство управлять людьми есть не что иное, как умение толково применять инструменты и материалы.
— А если под рукой серная кислота?
— Так и залить ее в лейденскую банку, а не в карман! А коли в карман, то не себе, а недругу! Большинство людей, увы, лишь материал, но изредка попадаются удивительные инструменты!
Великая княжна сердито фыркнула.
— Ну и каким же инструментом, по-твоему, является… он?
— О, тут особый случай! Лопухин, в некотором смысле, вещь в себе.
— Да ты, братец, фантазер! — саркастически заметила Екатерина Константиновна. — К чему мастеровой при таком-то станке?
— Ну… общие задачи ставить.
— Обленится твой мастеровой при таком инструменте и сопьется.