Но жандармскому ротмистру директор пошел навстречу, хотя и с видимой неохотой, и распорядился провести куда надо и предоставить требуемое.
Одолжил! Фаддей Евлампиевич внутренне кипел, не показывая, однако, виду. Эти отшельники науки совсем забыли в своей обсерватории, за чей счет они обсери… тьфу, обсервируют! Ах, большим телескопом воспользоваться нельзя? Почему? Каким тогда можно? Ну, скорее, скорее же!..
В скромном по размеру куполе открылась щель. Купол пришел в движение. Стуча шашкой, ротмистр взобрался по ступенькам на решетчатый помост, приложил глаз к какой-то трубке.
— Дозвольте уж мне самому, ваше благородие, — с обидной снисходительностью молвил какой-то худосочный, бледный и прыщавый сын астролябии — студент, наверное. — Пока вы научитесь, солнце зайдет, темно станет… На что смотреть будем? На море? Шаланду ищем? Тем более позвольте мне. Блик от солнца в глаз поймать — удовольствие маленькое…
Недогреев хоть и кипел, но правоту студента признал.
— Нашел, что ли?
— Взгляните сами, коли охота.
Решив более не обращать внимание на снисходительный тон студентишки, ротмистр взглянул — будто в молоко окунулся.
— Эт-то что еще за муть?
— Дымка над морем, — пояснил студент. — Вы присмотритесь получше. Что, не видно? Дайте-ка я… Ага.
— Почему море вверху, а небо внизу?!
— Потому что телескоп не подзорная труба. Оборачивающая система — это лишние линзы. Нам потери света ни к чему.
— Как же вы на звезды смотрите вверх ногами? — весь кипя, спросил Фаддей Евлампиевич.
— А звездам все равно, как мы на них смотрим, — нахально заявил студент. — У них нет ног. Ничего иного предложить не могу. Так вы видите объект или нет?
Да, теперь Фаддей Евлампиевич видел объект.
Стремительно летя вниз по серпантину, он подумал: а ведь этот худосочный, на поганку похожий студентишка еще небось обидится на то, что ему не сказали спасибо! Вот муфлоны горные! О чинопочитании и мысли нет.