— Впрочем, есть еще один вариант, самый вероятный: загар. Простой южный загар, какой бывает у селянок. Но — ай-ай! — наносить такой грим, не обсыпавшись рисовой пудрой… Впитается в поры — потом за три дня не отскребешь… Бедная великая княжна… Ай-ай…
Гоцеридзе покачался с пятки на носок, глядя на Недогреева с видом веселой приязни. Зная, что означает это настроение полковника, всякий был бы рад сам себя затолкать поглубже под камень, прикрыть руками голову и зажмуриться.
— Ну так и быть, дам вам еще один шанс, — внезапно смилостивился полковник.
Фаддей Евлампиевич уже не был ни в чем уверен. Но ответить «никак нет-с» означало нарваться на вопрос: «Почему же тогда вы не приняли мер к задержанию великой княжны на иных дорогах?» Пришлось ответить: «Точно так-с».
— Прэлэстно, — «включил» акцент полковник, и Недогреев совсем пал духом. — На чем же она уехала?
— Надо думать, ее поджидал сообщник с коляской.
— Законное предположение.
— Полагаю, на нижней, ваше превосходительство.
— Да? Ну что ж, пойдем проверим.
Нет ничего приятного в том, чтобы идти в гору даже ранним утром, когда солнце только-только высунулось из моря и совсем не печет. Фаддей Евлампиевич вспотел в мундире. Украдкой вытер платочком лоб. А полковнику ничего — лезет и лезет вверх, будто у него не ноги, а пружины… Отнюдь не с сочувствием ротмистр подумал, что великой княжне было куда труднее взбираться по полуденному солнцепеку, даром что сосны дают тень.
Нижнюю дорогу пересекли, не останавливаясь. Далее лес вытянулся в ниточку вдоль горы, вскипели справа яблоневые и грушевые сады с торчащими за ними крышами поселка, вновь показалась морская синь… Н-да… Кому красота и благолепие, а кому одни неприятности… «Господи, пронеси!» — взмолился Недогреев.
Не пронес. На почтовой станции говорливый старичок-смотритель припомнил, что да, была здесь давеча одна молодая барышня.
— В сторону Севастополя? — спросил Гоцеридзе, метнув веселый взгляд на Недогреева.
— Зачем Севастополь? В сторону Ялты.