Кабинетное знание лукаво, оно всегда нуждается в проверке со стороны тех, кто не боится поставить на кон все свое достояние и жизнь в придачу. Нужно просто плыть на запад, пока с верхушки мачты не раздастся радостный вопль: «Земля!»"
"Океан окрасился в багряные тона. Солнце садилось. Покинув тесную и жаркую каюту, Колон поднялся на палубу.
– Адмирал!
Хуан де ла Коса выглядел чернее тучи.
– Два слова, Адмирал. Прошу на корму. Я не хочу, чтобы нас слышали матросы.
Колон надменно кивнул. Каблуки его ботфорт размеренно простучали по палубному настилу.
– Я вас слушаю, капитан.
– Адмирал, я вас умоляю, прикажите повернуть… Команда больше не хочет участвовать в безнадежном деле. Они твердят, что вы всех их погубите. Они опасны, Адмирал. Когда люди боятся всего, и с каждым днем все сильнее, они устают бояться. И в первую очередь в них исчезает страх совершить грех убийства. Вы меня понимаете, Адмирал?
– Отлично понимаю. Вы не в состоянии управлять экипажем.
Вечерний ветерок веял прохладой, но на лбу и носу капитана дрожали крупные капли пота.
– Адмирал, я позволю себе напомнить… Вы клялись… Вы уже давали срок в три дня. Сегодня кончился пятый.
– Еще три дня. – В раздражении Колон притопнул ботфортом.
– У нас уже осталось меньше половины запаса провизии, да и та портится. Адмирал, у нас выпито больше половины воды и вина! На «Пинте» и «Нинье» с водой еще хуже. Через три дня возвращаться будет поздно! Вы нас погубите! Вы погубите корабль, а ведь это мой корабль!..
– Чепуха! Мы отклонимся к северу и поймаем пассат, а вдобавок войдем в полосу попутного течения. Если надо, будем выдавать воду порциями. Но я клянусь вам, этого не понадобится.
– Да, и сегодня их меньше, чем вчера…
– Это ничего не значит. Земля ждет нас на западе. Богатейшая земля!
– Вы все еще верите в это, Адмирал? – В голосе капитана послышалось отчаяние обреченного.
– Больше, чем когда-либо. Идите и выполняйте мои распоряжения.
Хуан де ла Коса молча отошел. Оставшись один на кормовой надстройке, Колон проскрежетал зубами.