И еще одно вышло беспокойство, но уж совсем глупое: пьяный в дым провинциальный актер, ехавший в соседней каюте, неизвестно зачем вздумал представлять Стеньку Разина и княжну одновременно — ну и, натурально, выпал за борт, едва под колесо не угодил, да и без содействия колеса чуть не утонул. Останавливали пароход, спасали утопающего, капитан ругался ужасными словами… Великая княжна молча дивилась, не зная, что и подумать. С одной стороны — жизнь подданных казалась интересной. С другой — не казалась жизнью.
В Сызрани Катенька задержалась на несколько дней, вжилась насколько возможно в роль Аграфены Коровкиной и поменяла планы.
Помешала статейка в «Российских ведомостях». Верноподданный до клинического идиотизма щелкопер писал в отвратительном умильно-сюсюкающем стиле о готовящейся в Москве торжественной встрече великого князя Дмитрия Константиновича, новоназначенного наместника Дальнего Востока, следующего через Первопрестольную к месту служения Отечеству.
«Первых» поездов на Дальний Восток будет в сущности два. Один — Литерный-бис — личный поезд наместника, сопровождаемого несколькими видными сановниками, в том числе морским министром адмиралом Грейгоровичем. Второй поезд — просто Литерный — предназначен для аккредитованной прессы, промышленников и купцов, принимавших долевое участие в строительстве, представителей дворянства от каждой губернии, представителей духовенства и даже нескольких участвовавших в строительстве мастеровых, отличившихся небывалой выработкой и благонравным поведением.
И щелкопер сообщал, что, по имеющимся у редакции сведениям, несмотря на неслыханную дороговизну, почти все билеты уже проданы!
Катенька только усмехнулась.
Заточенный лучшими учителями ум великой княжны мгновенно разделил задачу на три части.
Первая: добраться до Москвы. В Казани нет шансов попасть на поезд. Да в Москве и затеряться легче.
Вторая задача: оказаться в числе пассажиров любого из двух «первых» поездов.
Третья: не попасться.